АКТ ПЕРВЫЙ

Шекспир ставит «Гамлетa»

В середине сцены –  невысокий помост.  Это сцена театра «Глобус», на которой идyт репетиции. Вокруг нее свободное пространство, где незанятые актеры стоят или сидят на полу или на сундуках с костюмами и реквизитом.

Репетиции в театре идут ежедневно. Шекспир тщательно  отшлифовывает  все  мизансцены. Каждая следующая сцена показанной пьесы имеет более высокий постановочный уровень, поскольку они отрепетированы в разной степени по мере продвижения действия.  Постепенно в процессе репетиции рабочие сцены устанавливают декорации, актеры поначалу одеты в разномастные костюмы. От сцены к сцене декорации дополняются,  костюмы  обретают законченный вид. Незанятые в репетируемой в данный момент сцене актеры   примеряют костюмы, ходят на цыпочках и  не разговаривают во время действия на репетиционной сцене.

Поднимается занавес. Актеры собираются группками, кто-то фехтует, кто-то учит текст, кто-то кокетливо  тренируется – оттачивает женскую походку. Входит Шекспир. Все подтягиваются, становятся серьезными, готовы к работе.

Шекспир:   Начинаем репетицию!  Помните, подглядывать в текст можно только сегодня, к следующей репетиции никаких шпаргалок. Постановка самая классическая, никаких модерновых экспериментов. После каждой сцены – обсуждение.  Используем метод глубокого погружения.

Итак,  расслабьтесь, пожалуйста, сядьте поудобнее. Не скрещивайте ноги, положите руки на колени ладонями вверх. Mы в театре  «Глобус» в Англии в самом начале 17 века.  Закройте глаза. (Обращается к зрителям в зале)  Кстати, вы тоже можете расслабиться и закрыть глаза. Не волнуйтесь, спектакль не начнется без вас. Я скажу, когда открыть глаза. (Говорит медленно, в манере гипнотизера): Вы спокойны,  все тревоги, все экономические кризисы, все печали и заботы далеко за стенами театра. Так, хорошо, я вижу, как вы постепенно расслабляетесь…  (Громче, обычным, будничным голосом):  Там, пожалуйста, в 7 ряду, не открывайте глаза, не проверяйте меня. Если кто-то боится заснуть, то обещаю разбудить, когда начнется действие…  (Продолжает голосом гипнотизера):  Мы с вами находимся в волшебной машине времени, которая перемещает нас во времени и пространстве. Эта волшебная машина – наш зрительный зал.  Мы с вами в Лондоне в 1600 г .

Постепенно затягиваются раны от страшной чумы. Открываются  закрытые на время эпидемии театры. Из бревен разобранного старого театра   на северной окраине Лондона на южном берегу Темзы, в Саутуорке построен новый “Глобус”.  Над входом  гигант, держащий на плечах земной шар с  надписью :  «Весь мир – театр»  (Totus mundis agit histrionem).  Итак,  открываем глаза, идет репетиция  «Гамлета».  (Повышает голос и щелкает пальцами, как это делают гипнотизеры.)     Oткрываем глаза.

( Садится в кресло у края рампы, держит на коленях текст.)

(Обращаясь к залу) Да, кстати, не удивляйтесь:  в те времена все женские роли играли молодые ребята.

Тихо!  Начали!   Гамлет, тебе сообщили о смерти отца, короля Дании. Tы возвращаешься на родину, чтобы сесть на трон, но место уже занято.  Ты в смятении, ты понимаешь, что тебя просто надули. Отец был здоров, и никто не был готов к его неожиданной смерти. Трон наследует королева, но брат отца, твой дядька быстро женился на ней и захватил трон,  принадлежащий тебе, тебе, Гамлет, понимаешь? Как быть? И тут появляется призрак… Гамлет, от тебя многое зависит. Ты внимательно прочитал пьесу? Вопросы есть? Все понял?

Гамлет (с гордостью):  Да, я –  главный положительный благородный герой.

Шекспир: (Как-то странно посмотрел на него, покачал головой,  но промолчал)  Так, (хлопает в ладоши) собрались, не отвлекаться, играем сцену.

Вся пьеса играется в соответствии с классическим текстом. Периодически Шекспир останавливает действие, вносит поправки в текст актеров,  заставляет их сыграть по-другому некоторые отрывки, меняет мизансцены. Иногда он, не прерывая актеров и не останавливая действия, жестами обращает их внимание и внимание зрителей на особо важные места пьесы.

————————————————————————————————————————————————————–

АКТ ПЕРВЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯЭльсинор.  Площадка перед замком. Полночь. Часы бьют двенадцать. Франциско на своем посту.    К нему  подходит  Бернардо.

Бернардо:     Кто здесь?
Франциско:    Нет, сам ты кто, сначала отвечай.
Бернардо:     Да здравствует король!
Франциско:    Бернардо?
Бернардо:     Он.
Франциско:    Вы позаботились прийти в свой час.
Бернардо:     Двенадцать бьет; поди поспи, Франциско.
Франциско:    Спасибо, что сменили: я озяб,  И на сердце тоска.
Бернардо:     Как в карауле?
Франциско:    Все, как мышь, притихло.
Бернардо:     Ну, доброй ночи.
               А встретятся Гораций и Марцелл,
               Подсменные мои, - поторопите.
Франциско:    Послушай, не они ли? - Кто идет?      (Входят Горацио и Марцелл).
Горацио:      Друзья страны.
Марцелл:      И слуги короля.
Франциско:    Прощайте.
Марцелл:      До свиданья, старина.    Кто вас сменил?
Франциско:    Бернардо на посту.    Прощайте.                  (Уходит)
Марцелл:      Эй! Бернардо!
Бернардо:     Вот так так!              Гораций здесь!
Горацио:      Да, в некотором роде.
Бернардо:     Гораций, здравствуй; здравствуй, друг Марцелл.
Марцелл:      Ну как, являлась нынче эта странность?
Бернардо:     Пока не видел
Марцелл:      Горацио считает это все
               Игрой воображенья и не верит
               В наш призрак, дважды виденный подряд.
               Вот я и предложил ему побыть
               На страже с нами нынешнею ночью
               И, если дух покажется опять,
               Проверить это и заговорить с ним.
Горацио:       Да, так он вам и явится!
Бернардо:      Присядем,    И разрешите штурмовать ваш слух,
                Столь укрепленный против нас, рассказом o  виденном.
Горацио:       Извольте, я сажусь.  Послушаем, что скажет нам Бернардо.
Бернардо:      Минувшей ночью,
                Когда звезда, что западней Полярной,
                Перенесла лучи в ту часть небес,
                Где и сейчас сияет, я с Марцеллом,
                Лишь било час...                   (Входит Призрак)
Марцелл:       Молчи! Замри! Гляди, вот он опять.
Бернардо:      Осанкой - вылитый король покойный.
Марцелл:       Ты сведущ - обратись к нему, Гораций.
Бернардо:      Ну что, напоминает короля?
Горацио:       Да как еще! Я в страхе и смятеньи!
Бернардо:      Он ждет вопроса?

Шекспир:   Бернардо, ты не спрашиваешь, а говоришь Горацио, мол,  заговори с ним первым.  Bы знаете, что, cогласно древнему поверью, призраки не могли заговорить первыми.

Бернардо:      Он ждет вопроса.              (Делает знак Горацио, мол, заговори с ним)
Mарцелл:       Спрашивай, Гораций.
Горацио:       Кто ты, без права в этот час ночной
                Принявший вид, каким блистал, бывало,
                Похороненный Дании монарх?
                Я небом заклинаю, отвечай мне!
Марцелл:       Он оскорбился.
Бернардо:      И уходит прочь.
Горацио:       Стой! Отвечай! Ответь! Я заклинаю!        (Призрак уходит)
Марцелл:       Ушел и говорить не пожелал.
Бернардо:      Ну что, Гораций? Полно трепетать.
                Одна ли тут игра воображенья?
                Как ваше мненье?
Горацио:       Богом поклянусь:   Я б не признал, когда б не очевидность!
Марцелл:       А с королем как схож!      Kaк ты с собой.
                И в тех же латах, как в бою с норвежцем,
                И так же хмур, как в незабвенный день,
                Когда при ссоре с выборными Польш
                Он из саней их вывалил на лед.  Heвepоятно!
Марцелл:       В такой же час таким же важным шагом
                Прошел вчера он дважды мимо нас.
Горацио:       Подробностей разгадки я не знаю,
                Но в общем, вероятно, это знак
                Грозящих государству потрясений.
Марцелл:       Постойте. Сядем. Кто мне объяснит,
                К чему такая строгость караулов,
                Стесняющая граждан по ночам?
                Чем вызвана отливка медных пушек,
                И ввоз оружья из-за рубежа,
                И корабельных плотников вербовка,
                Уcердных в будни и в воскресный день?
                Что кроется за этою горячкой,
                Потребовавшей ночь в подмогу дню?
                Кто объяснит мне это?
Горацио:       Постараюсь.   По крайней мере слух таков. Король,
                Чей образ только что предстал пред нами,
                Как вам известно, вызван был на бой
                Властителем норвежцев Фортинбрасом.
                В бою осилил храбрый Гамлет наш,
                Таким и слывший в просвещенном мире.
                Противник пал. Имелся договор,
                Скрепленный с соблюденьем правил чести,
                Что вместе с жизнью должен Фортинбрас
                Оставить победителю и земли,
                В обмен на что и с нашей стороны
                Пошли в залог обширные владенья,
                И ими завладел бы Фортинбрас,
                Возьми он верх. По тем же основаньям
                Его земля по названной статье
                Вся Гамлету досталась. Дальше вот что.

Шекспир: Гораций, следующие слова выдели голосом, ясно, не скороговоркой, я хочу, чтобы зрители обратили внимание.

                Его наследник, младший Фортинбрас,
                В избытке прирожденного задора
                Набрал по всей Норвегии отряд
                За хлеб готовых в бой головорезов.
                Приготовлений видимая цель -
                Насильственно, с оружием в руках,
                Отбить отцом утраченные земли.
                Вот тут-то, полагаю, и лежит
                Важнейшая причина наших сборов,
                Источник беспокойства и предлог
                К сумятице и сутолоке в крае.
Бернардо:      Я думаю, что так оно и есть.
                Не зря обходит в латах караулы
                Зловещий призрак, схожий с королем,
                Который был и есть тех войн виновник.
Горацио:       Он как сучок в глазу души моей!
                В года расцвета Рима, в дни побед,
                Пред тем, как властный Юлий пал, могилы
                Стояли без жильцов, а мертвецы
                На улицах невнятицу мололи.
                В огне комет кровавилась роса,
                На солнце пятна появлялись; месяц,
                На чьем влияньи зиждет власть Нептун,
                Был болен тьмой, как в светопреставленье.
                Такую же толпу дурных примет,
                Как бы бегущих впереди событья,
                Подобно наспех высланным гонцам,
                Земля и небо вместе посылают
                В широты наши нашим землякам.      (Призрак возвращается)
                Но тише! Вот он вновь! Остановлю
                Любой ценой. Ни с места, наважденье!
                О, если только речь тебе дана,
                Откройся мне!
                Быть может, надо милость сотворить
                Тебе за упокой и нам во благо,  Откройся мне!
                Быть может, ты проник в судьбу страны
                И отвратить ее еще не поздно,   Откройся!
                Быть может, ты при жизни закопал
                Сокровище, неправдой нажитое, -
                Вас, духов, манят клады, говорят, -
                Откройся! Стой! Откройся мне!           (Поет петух.)
                Марцелл, Держи его!
Марцелл:       Ударить алебардой?
Горацио:       Бей, если увернется.
Бернардо:      Вот он!
Горацио:       Вот!                                       (Призрак уходит.)
Марцелл:       Ушел!
                Мы раздражаем царственную тень
               Открытым проявлением насилья.
               Ведь призрак, словно пар, неуязвим,
               И с ним бороться глупо и бесцельно.

Шекспир: Марцелл, ты в ужасе:  “Ударить алебардой?!” Да неужели можно такое: ударить призрака?!  Так, а когда говорит Горацио, ты зайди за башню, там пусть тебе припудрят лицо, –  так ты побледнел от ужаса.

Марцелл:   (повторяет абзац дрожащим голосом, но с большим облегчением):    Ушел!
                Мы раздражаем царственную тень
                Открытым проявлением насилья.
                Ведь призрак, словно пар, неуязвим,
                И с ним бороться глупо и бесцельно.
Бернардо:      Он отозвался б, но запел петух.

Шекспир: Бернардо, не забывай, ты только вначале держишься храбрецом,  но постепенно тобой тоже овладевает страх, ты изо всех сил стараешься это скрыть.

Бернардо: (повторяет сцену, прячась за Горацио)  Он отозвался б, но запел петух.
Горацио:      И тут он вздрогнул, точно провинился
               И отвечать боится. Я слыхал,
               Петух, трубач зари, своею глоткой
               Пронзительною будит ото сна
               Дневного бога. При его сигнале,
               Где б ни блуждал скиталец-дух, -  в огне,
               На воздухе, на суше или в море, -
               Он вмиг спешит домой. И только что
               Мы этому имели подтвержденье.
 (Марцелл заходит за башню, выходит побледневший и дрожащий.)
Марцелл:      Он стал тускнеть при пеньи петуха.
               Поверье есть, что каждый год, зимою,
               Пред праздником Христова Рождества
               Ночь напролет поет дневная птица.
               Тогда, по слухам, духи не шалят,
               Все тихо ночью, не вредят планеты,
               И пропадают чары ведьм и фей, -
               Так благодатно и священно время.
Горацио:      Слыхал и я, и тоже частью верю.
               Но вот и утро в розовом плаще
               Росу пригорков топчет на востоке.
               Пора снимать дозор. И мой совет:
               Поставим принца Гамлета в известность
               О виденном. Ручаюсь жизнью, дух,
               Немой при нас, прервет пред ним молчанье.
               Ну как, друзья, по-вашему? Сказать,
               Как долг любви и преданность внушают?
Марцелл       По-моему, сказать. Да и к тому ж
               Я знаю, где найти его сегодня.               (Уходят.)

Шекспир:         Ты понял, Марцелл, что от тебя трeбуется, хорошо. Ты молодой еще, в следующий   раз дам тебе роль побольше. (Марцелл сияет от похвалы, a Франциско смотрит на него с завистью).  Кто что хочет сказать?

Король:             Мне кажется, начало немного затянуто. Кто идет, куда, зачем…

Шекспир: Ну, ты знаешь нашу публику –  пока соберется, потом поговорит с другими зрителями,  да   еще опоздавшие подтягиваются  (было бы хорошо, если бы в этот момент билетерша запускала опоздавших).   Хотя, ладно,  кое-что выбросим (подходит к Бернардо и Франциско, вычеркивает несколько строк в их тетрадках.   Бормочет, вычеркивая) :  “  Спасибо, что сменили,  я озяб… Ta-a-aк…Как в карауле?  Все, как мышь, притихло…  Ну, доброй ночи.    До свиданья, старина….  Aгa…  Кто вас сменил?   Бернардо на посту.  Эй! Бернардо!   Вот так так! “    Так, приготовились! Ответственная сцена, все главные герои на выходе!  От того, как вас примет публика в первый момент появления, многое зависит.  (Пока он говорит, переставляют декорации или на заднике проецируется слайд внутреннего убранства зала в замке.)

———————————————————————————————————————

СЦЕНА ВТОРАЯ. Зал для приемов в замке. Трубы. Входят король, королева, Гамлет, Полоний, Лаэрт, Вольтиманд, Корнелий, придворные и слуги.

На королевe только длинная юбка, сверху – черное трико,  на голове – парик, но грима нет. На других актерах разнокалиберная одежда.

Король:   Хоть смертью брата Гамлета родного
           Полна душа и всем нам надлежит
           Печалиться, а королевству в скорби
           Избороздить морщинами чело,
           Но ум настолько справился с природой,
           Что надо будет сдержаннее впредь
           Скорбеть о нем, себя не забывая.
           С тем и решили мы в супруги взять
           Сестру и ныне королеву нашу,
           Hаследницу военных рубежей,
           Со смешанными чувствами печали
           И радости, с улыбкой и в слезах.

Шекспир:   Больше эмоций, ты любишь ее. Ты понимаешь состояние своего героя? Всю жизнь   желать ЕЕ – любимую женщину!  –  и корону,  ЕЕ даже больше, чем корону. Смотреть как ОНА живет с братом, который, в общем, тоже не ангел. Время идет и нет никакой надежды, что ОНА когда-нибудь будет твоей. Поэтому ты и решился (долго решался…) на убийство. И теперь ты счастлив,  понимаешь, счастлив(!)  иметь ее своей супругой. При каждом взгляде на нее твои глаза светятся, на каждое ее движение ты реагируешь. Так, повторим.

Король:   С тем и решили мы в супруги взять
           Сестру и ныне королеву нашу, (Нежно берет ее за руку)
           Наследницу военных рубежей,
           Со смешанными чувствами печали
           И радости, с улыбкой и в слезах.
           При этом шаге мы не погнушались
           Содействием советников, во всем
           Нам давших одобренье. Всем спасибо.
           Второе. Королевич Фортинбрас,
           Не чтя нас ни во что и полагая,
           Что после смерти братниной у нас
           Развал в стране и все в разъединеньи,
           Возмнил такое о своей звезде,
           Что надоел нам, требуя возврата
           Потерянных отцовых областей,
           Которые достал себе по праву
           Наш славный брат. Вот вкратце что о нем.
           Теперь о нас и сущности собранья.
           Тут нами извещается в письме
           Король норвежцев, дядя Фортинбраса.
           По дряхлости едва ли он слыхал
           О замыслах племянника. Мы просим
           Пресечь их в корне, так как войско сплошь
           Из подданных его и их содержат
           На счет казны. Письмо мы отдаем
           Вам, добрый Вольтиманд, и вам, Корнелий.
           Свезите старцу-королю поклон.
           Мы вам не расширяем полномочий.
           Держитесь в совещаньях с ним границ,
           Дозволенных статьями. Поезжайте.
           Готовность докажите быстротой.
Корнелий и Вольтиманд:      Здесь, как и всюду, мы ее докажем.
Король:   Не смеем сомневаться. Добрый путь!            (Bольтиманд и Корнелий уходят)
           Итак, Лаэрт, что нового услышим?
           Шла речь о просьбе. В чем она, Лаэрт?
           С чем дельным вы б ни обратились к трону,
           Всегда добьетесь цели. Мы ни в чем
           Вам не откажем и пойдем навстречу.
           Не больше ладит с сердцем голова,
           Для пользы рта не больше служат руки,
           Чем датский трон - для вашего отца.
           Что вам угодно?
Лаэрт:    Дайте разрешенье
           Во Францию вернуться, государь.
           Я сам оттуда прибыл для участья
           В коронованьи вашем, но, винюсь,
           Меня опять по исполненьи долга
           Влекут туда и мысли и мечты.
           С поклоном хлопочу о дозволеньи.
Король:   Отец пустил? Что говорит Полоний?
Полоний:  Он вымотал мне душу, государь,
           И, сдавшись после долгих убеждений,
           Я нехотя его благословил.
           Благоволите разрешить поездку.
Король:   Ищите счастья; в добрый час, Лаэрт.
           Как вздумаете, проводите время.
           Ну, как наш Гамлет, близкий сердцу сын?
Гамлет:(в сторону)  И даже слишком близкий, к сожаленью.
Koроль:    Опять покрыто тучами лицо?
Гамлет:    О нет, напротив: солнечно некстати.
Королева:  Ах, Гамлет, полно хмуриться, как ночь!
            Взгляни на короля подружелюбней.
            До коих пор, потупивши глаза,
            Следы отца разыскивать во прахе?
            Так создан мир: что живо, то умрет
            И вслед за жизнью в вечность отойдет.
Гамлет:    Так создан мир.
Королева:  Что ж кажется тогда
            Столь редкостной тебе твоя беда?
Гамлет:    Не кажется, сударыня, а есть.
            Мне "кажется" неведомы. Ни мрачность
            Плаща на мне, ни платья чернота,
            Ни хриплая прерывистость дыханья,
            Ни слезы в три ручья, ни худоба,
            Ни прочие свидетельства страданья
            Не в силах выразить моей души.
            Вот способы казаться, ибо это
            Лишь действия, и их легко сыграть.
            Моя же скорбь чуждается прикрас
            И их не выставляет напоказ.
Король:    Приятно видеть и похвально,  Гамлет,
            Как отдаешь ты горький долг отцу.
            Но твой отец и сам отца утратил,
            И так же тот.  На некоторый срок
            Обязанность осиротевших близких
            Блюсти печаль.  Но утверждаться в ней
            С закоренелым рвеньем - нечестиво.
            Мужчины недостойна эта скорбь
            И обличает недостаток веры,
            Слепое сердце, пустоту души
            И грубый ум без должного развитья.
            Что неизбежно и в таком ходу,
            Как самые обычные явленья,
            Благоразумно ль этому, ворча,
            Сопротивляться? Это грех пред небом,
            Грех пред умершим, грех пред естеством,
            Пред разумом, который примирился
            С судьбой отцов и встретил первый труп
            И проводил последний восклицаньем:
            "Так быть должно!" Пожалуйста, стряхни
            Свою печаль и нас считай отныне
            Своим отцом. Пусть знает мир, что ты –
            Ближайший к трону и к тебе питают
            Любовь не меньшей пылкости, какой
            Нежнейший из отцов привязан к сыну.
            Что до надежд вернуться в Виттенберг
            И продолжать ученье, эти планы
            Нам положительно не по душе,
            И я прошу, раздумай и останься
            Пред нами, здесь, под лаской наших глаз,
            Как первый в роде, сын наш и сановник.
Королева:  Не заставляй меня просить напрасно.
            Останься здесь, не езди в Виттенберг!
Гамлет:    Cударыня, всецело повинуюсь.

Шекспир: Ну, что скажешь, ” благородный ” Гамлет? A почему, собственно, ты так сразу соглашаешься, почему не уедешь в Виттенберг? Ты еще ничего не знаешь, не встретился с призраком, не узнал правду о смерти отца, a дожидаться естественной смерти дяди, чтобы сесть на трон, (копирует Короля)  “Пусть знает мир, что ты – Ближайший к трону”  еще ох! как долго. Ну, так что же? Уезжай в Виттенберг, учись. Не хочешь учиться  –  гуляй, наслаждайся жизнью. Что тебя держит в Дании?  А?  Молчишь? Так я тебе отвечу. Ты хочешь трон, королевство, власть!  Ты не можешь уехать из Дании, потому что ты страстно хочешь бороться за трон, а для этого ты должен быть здесь! (Делает знак продолжать)

Гамлет:    Сударыня, всецело повинуюсь.
Король:    Вот кроткий, подобающий ответ!
           Наш дом - твой дом. Сударыня, пойдемте.
            Своей сговорчивостью Гамлет внес
            Улыбку в сердце, в знак которой ныне
            О счете наших здравиц за столом
            Пусть облакам докладывает пушка,
            И гул небес в ответ земным громам
            Со звоном чаш смешается. Идемте.        (Все, кроме Гамлета, уходят)
Гамлет:    О, если б ты, моя тугая плоть,
            Могла растаять, сгинуть, испариться!
            О, если бы предвечный не занес
            В грехи самоубийство! Боже! Боже!
            Каким ничтожным, плоским и тупым
            Мне кажется весь свет в своих стремленьях!
            О мерзость!  Как невыполотый сад,
            Дай волю травам, зарастет бурьяном.
            С такой же безраздельностью весь мир
            Заполонили грубые начала.

Шекспир (повторяет, жестом призывая всех обратить внимание на эти слова): С такой же безраздельностью весь мир Заполонили грубые начала.

Гамлет:(продолжает):  Как это все могло произойти?
            Два месяца, как умер... Двух не будет.
            Такой король! Как светлый Аполлон
            В сравнении с сатиром. Так ревниво
            Любивший мать, что ветрам не давал
            Дышать в лицо ей. О, земля и небо!
            Что поминать! Она к нему влеклась,
            Как будто голод рос от утоленья.
            И что ж, чрез месяц... Лучше не вникать!
            О женщины, вам имя - вероломство!
            Нет месяца!  И целы башмаки,
            В которых гроб отца сопровождала
            В слезах, как Ниобея.  И она...
            О боже, зверь, лишенный разуменья,
            Томился б дольше! - замужем!  За кем!
            За дядею, который схож с покойным,
            Как я с Гераклом.  В месяц с небольшим!
            Еще от соли лицемерных слез
            У ней на веках краснота не спала!
            Нет, не видать от этого добра!
            Разбейся, сердце, молча затаимся.

Шекспир:   Перерыв 5 минут.  Где Лизабет?    (прибегает портниха с несколькими костюмами в руках, сантиметром на шее)       Когда будут готовы все костюмы?

Лизабет(низко кланяется):    Я думаю, дней через 20.

Шекспир: Почему так долго? Ты же можешь взять костюмы из пьесы «Как вам это понравится» и «Венецианский купец», мы же говорили об этом.

Лизабет: Да, господин. Но фигуры разные, много надо переделывать. А королева так растолстела, что придется шить новое платье.

Актер, играющий Королеву(выглядывает):  Меня звали?

Шекспир:   Иди сюда, говорят, что ты растолстел. (В это время Лизабет одевает на него платье, которое должно застегиваться сзади, поворачивает его спиной к Шекспиру. Все видят, что платье не cxодится примерно см на 15.)

Актер, играющий Королеву (насупившись): Я не растолстел, я возмужал. Сколько можно женщин играть!

Шекспир: Иди, не ворчи. (примирительно, обращаясь к Лизабет)   Ну, ладно, голубушка,  постарайся.   Две недели тебе должно хватить.  Tак, (хлопает в ладоши) играем сцену.

(Входят Горацио, Марцелл, Бернардо.)

Горацио:   Почтенье, принц!
Гамлет:    Рад вас здоровым видеть,
            Гораций! Верить ли своим глазам?
Горацио:   Он самый, принц, ваш верный раб до гроба.
Гамлет:    Какой же раб! Мы попросту друзья!
            Что принесло вас к нам из Виттенберга?
            Марцелл - не так ли?
Марцелл:   Он, милейший принц...

Шекспир:   Ты говоришь “Марцелл – не так ли?” без теплоты, с которой ты обращался к Горацио, немножко даже высокомерно и  больше не обращаешь на него внимания.  Не забывай, что ты принц и не любишь фамильярностей.  Горацио – другое дело – он из дворян. Все остальное ты говоришь, обращаясь только к Горацио. Бернардо почтительно держится поодаль.

Гамлет:    Я очень рад вас видеть.
Бернардо:  Добрый вечер.
Гамлет:    Что ж вас из Виттенберга принесло?
Горацио:   Милейший принц, расположенье к лени.
Гамлет:    Ваш враг не отозвался б так о вас,
            И вы мне слуха лучше не терзайте
            Поклепами на самого себя.
            Я знаю вас: ничуть вы не ленивец.
            Зачем приехали вы в Эльсинор?
            Тут вас научат пьянству.
Горацио:   Я приехал  На похороны вашего отца.
Гамлет:    Мой друг, не смейтесь надо мной. Хотите
            "На свадьбу вашей матери" - сказать?
Горацио:   Да, правда, это следовало быстро.
Гамлет:    Расчетливость, Гораций! С похорон
            На брачный стол пошел пирог поминный.
            Врага охотней встретил бы в раю,
            Чем снова в жизни этот день изведать!
            Отец - о, вот он словно предо мной!
Горацио:   Где, принц?
Гамлет:    В очах  души моей, Гораций.
Горацио:   Я видел раз его: краса-король.
Гамлет:    Он человек был в полном смысле слова.
            Уж мне такого больше не видать!
Горацио:   Представьте, принц, он был тут нынче ночью.
Гамлет:    Был? Кто?
Горацио:   Король, отец ваш.
Гамлет:    Мой отец?
Горацио:   Спокойнее: сдержите удивленье
            И выслушайте.  Я вам расскажу –
            Меня поддержат эти очевидцы –
            Неслыханное что-то.
Гамлет:    Поскорей!
Горацио:   Подряд две ночи с этими людьми,
            Бернардо и Марцеллом, на дежурстве
            Cредь мертвой беспредельности ночной
            Творится вот что. Некто неизвестный,
            И сущий ваш отец, проходит мимо
            Державным шагом. Трижды он скользит
            Перед глазами их на расстояньи
            Протянутой руки, они ж стоят,
            Застыв от страха и лишившись речи,
            Как громом пораженные, о чем
            Рассказывают мне под страшной тайной.
            Я стал на стражу с ними в третью ночь,
            Где, подтверждая это все дословно,
            В такой же час проходит та же тень.
            Мне памятен отец ваш. Оба схожи,
            Как эти руки.
Гамлет:    Где он проходил?
Марцелл:   По той площадке, где стоит охрана.
Гамлет:    Вы с ним не говорили?
Горацио:   Говорил, Но без успеха. Впрочем, на мгновенье
            По повороту плеч и головы
            Я заключил, что он не прочь ответить,
            Но в это время закричал петух,
            И он при этом звуке отшатнулся
            И скрылся с глаз.
Гамлет:    Я слов не нахожу!
Горацио:   Ручаюсь жизнью, принц, что это правда,
            И мы за долг сочли вас известить.
Гамлет:    Да, да, все так. Сейчас я успокоюсь.
            Кто ночью в карауле?
Марцелл и Бернардо:   Мы, милорд.
Гамлет:    Он был вооружен?
Марцелл и Бернардо:   В оружьи.
Гамлет:    В полном?
Марцелл и Бернардо:   Во всем.
Гамлет:    И вы не видели лица?
Горацио:   Нет, как же, - шлем был с поднятым забралом,
Гамлет:    И что ж, он хмурил брови?
Горацио:   Нет, смотрел   Cкорей с тоской, чем с гневом.
Гамлет:    Он был бледен    Иль красен от волненья?
Горацио:   Бел, как снег.
Гамлет:    И не сводил с вас глаз?
Горацио:   Ни на минуту.
Гамлет:    Жаль, не видал я!
Горацио:   Вас бы дрожь взяла.
Гамлет:    Все может быть. И что ж, он долго пробыл?
Горацио:   Я мог легко бы до ста досчитать.
Марцелл и Бернардо:    Нет, дольше, дольше.
Горацио:   Нет, при мне не дольше.
Гамлет:    С седою бородою?
Горацио:   Не совсем.    С едва посеребренной, как при жизни.
Гамлет:    Я стану с вами на ночь.  Может статься,   Он вновь придет.
Горацио:   Придет наверняка.
Гамлет:    И если примет вновь отцовский образ,
            Я с ним заговорю, хотя бы ад,
            Восстав, зажал мне рот. А к вам есть просьба –
            Как вы скрывали случай до сих пор,
            Так точно и вперед его таите,
            И что бы ни случилось в эту ночь,
            Доискивайтесь смысла, но молчите.
            За дружбу отплачу. Храни вас Бог!
            А около двенадцати я выйду
            И навещу вас.
Все:       Ваши слуги, принц.
Гамлет     Не слуги, а теперь друзья. Прощайте.    (Все, кроме Гамлета, уходят)
            Отцовский призрак в латах! Быть беде!
            Обман какой-то. Только бы стемнело!
            Терпи душа! - Засыпь хоть всей землею
            Деянья темные, их тайный след
            Поздней иль раньше выступит на свет.    (Уходит.)

Шекспир:        Перерыв 5 минут.        (Некоторые актеры садятся на пол отдохнуть, другие уходят за кулисы, рабочие переставляют декорации. Франциско  старается незаметно сесть поближе к Шекспиру за занавесом и внимательно прислушивается к разговору Шекспира с Гамлетом.  Шекспир садится в кресло, обращается к Гамлетy)    Что скажешь о своем герое?

Гамлет:             Когда я читал пьесу, я понял, что мой герой благороден,  беззаветно предан своему отцу,  считает его верхом совершенства…

Шекспир ( не перебивая его, говорит негромко, с едкой иронией ):   Да, конечно, верх совершенства…

Гамлет (продолжает, как бы не слыша Шекспира):  … идеализирует отцa, особенно после смерти ,  но нельзя  же сразу послушаться призрака, побежать и убить дядюшку.  Все-таки в наш просвещенный век…

Шекспир ( перебивает): Каждый думает, что век, в котором он живет, – просвещенный.

Гамлет ( упрямо продолжает): Да, в наш просвещенный век не все слепо верят в призраки, нужны более веские доказательства.

Шекспир:       О благородстве твоем мы поговорим позже.  Сразу убить дядьку, (с улыбкой) –  так и пьеса быстро закончится. Так, приготовиться!  Играем сцену.

————————————————————————————————————————————–

СЦЕНА ТРЕТЬЯ. Комната в доме Полония.    Входят Лаэрт и Офелия.

Лаэрт выходит на сцену, Маргарет и Бетти одевают его по дороге. Он стоит в камзоле без рукавов и, не обращая на них внимания, начинает говорить. Бетти, стоя на коленях,  подшивает подол камзола, а Маргарет наметывает рукава.  На Офелии только длинная юбка, сверху –  черное трико, на голове –  парик, но грима нет.

Лаэрт:     Мешки на корабле. Прощай, сестра.
            Пообещай не упускать оказий
            И при попутном ветре не ленись
            И вести шли.
Офелия:    Не сомневайся в этом.
Лаэрт:     А Гамлета ухаживанья - вздор.
            Считай их блажью, шалостями крови,
            Фиалкою, расцветшей в холода,
            Недолго радующей, обреченной,
            Благоуханьем мига и того Не более.
Офелия:    Не более?
Лаэрт:     Поверь мне;
            Природа, зрея, умножает в на
            Не только мощь и статность: с ростом храма
            Растет служенье духа и ума.
            Сейчас тебя он, может быть, и любит;
            Ни скверна, ни лукавство не пятнают
            Его благих желаний; но страшись:
            Великие в желаниях не властны;
            Он в подданстве у своего рожденья;
            Он сам себе не режет свой кусок,
            Как прочие; от выбора его
            Зависят жизнь и здравье всей державы,
            И в нем он связан изволеньем тела,
            Которому он голова. И если
            Tебе он говорит слова любви,
            То будь умна и верь им лишь настолько,
            Насколько он в своем высоком сане
            Их может оправдать; а это будет,
            Как общий голос Дании решит.

Шекспир:       Напоминaю, что в древней Дании для вступления  на престол  недостаточно было наследственных прав,  избрание короля  утверждалось  голосами всех феодальных баронов.

Звучит фонограмма: “Все могут короли,… но только по любви не может ни  один, ни один король…”. В этот момент все замирают в своих позах, как при  игре “замри”.  Шекспир, выглядывая из-за края рампы, грозит кулаком кому-то  за сценой. Музыка обрывается.

Шекспир:      Так, минуточку. Это очень важная сцена, давайте  разберемся.    Лаэрт, наверно, самый   положительный герой.

Гамлет (обидчиво):     Как это, а я? Разве не я – самый положительный  герой?

Шекспир:      Не перебивай. До тебя тоже очередь дойдет. А пока читай  пьесу – мне кажется, что ты не совсем внимателен, там все написано. Итак,  Лаэрт. Он почтительный сын, заботливый брат, умен, образован. Единственная  его ошибка –  то, что он согласится с Королем на бесчестный поединок.  Мы дойдем до этой сцены в конце, он будет раскаиваться, но дело уже сделано. (Говорит, как бы размышляя) Каждый положительный герой хоть чуть-чуть,   мягко скажем, не совсем честен.  И в самом ужасном негодяе есть хоть  что-то хорошее.  Разве не так всегда бывает в жизни?..

Гамлет:          Как это –  хорошее? Король – убийца, чем же он хорош?! Полоний – подхалим и лакей – хорош?! (Кое-кто из актеров согласно кивает головой)

Шекспир:      Да. Неужели вы не видите? Вообще у меня такое впечатление, что вы  или не читали всю пьесу, каждый читал только свой кусок, или ничего не поняли.  Ладно, будем обсуждать по ходу продвижения пьесы.   Лаэрт, я немного переделал монолог.   Вот новый текст.  Cлушай. ( Шекспир  становится на место Лаэрта и произносит его монолог.   Все  актеры, замерев, слушают)

Шекспир :    Рост жизни не в одном развитьи мышц.

.                         По мере роста тела в нем, как в храме,

.                         Растет служенье духа и ума.

.                         Пусть любит он сейчас без задних мыслей,

.                         Ничем еще не запятнавши чувств.

.                         Подумай, кто он, и проникнись страхом.

.                         По званью он себе не господин.

.                         Он сам в плену у своего рожденья.

.                        Не вправе он, как всякий человек,

.                        Стремиться к счастью. От его поступков

.                        Зависит благоденствие страны.

.                        Он ничего не выбирает в жизни,

.                        А слушается выбора других

(в этом месте монолога, не прерывая чтения, Шекспир выразительно, с большой иронией смотрит  на Гамлета, стоящего, как и другие актеры, на краю сцены)

.                        И соблюдает пользу государства.

.                        Поэтому пойми, каким огнем

.                        Играешь ты, терпя его признанья,

.                        И сколько примешь горя и стыда,

.                         Когда ему поддашься и уступишь.

.                        Страшись, сестра; Офелия, страшись,

.                        Остерегайся, как чумы, влеченья,

.                        На выстрел от взаимности беги.

.                        Уже и то нескромно, если месяц

.                        На девушку засмотрится в окно.

.                        Оклеветать нетрудно добродетель.

.                        Червь бьет всего прожорливей ростки,

.                         Когда на них еще не вскрылись почки,

.                         И ранним утром жизни, по росе,

.                         Особенно прилипчивы болезни.

.                         Пока наш нрав не искушен и юн,

.                         Застенчивость – наш лучший опекун.

(Шекспир дает Лаэрту листок с новым текстом, потом, выглядывая из-за края рампы, cмотрит вверх, ожидая музыку, сжимает кулак. Пауза. Музыка не звучит.)

Офелия:  Я смысл ученья твоего поставлю
          Хранителем души. Но, милый брат,

Шекспир :    Постой, ты все это  говоришь формально, у тебя на уме что-то другое, совсем противоположное.  Брат предупреждает: “Пойми, каким огнем играешь ты…”  А ты именно задумала играть с огнем, ты именно хочешь его любви… Повтори.   (Маргарет и Бетти отвлекаются,  замирают, глядя на актеров. Маргарет губами безмолвно повторяет их слова.)

Офелия:     Я смысл ученья твоего поставлю
             Хранителем души. Но, милый брат,
             Не поступай со мной, как лживый пастырь,
             Который хвалит нам тернистый путь
             На небеса, а сам, вразрез советам,     (с иронией)
             Повесничает на стезях греха   И не краснеет.
Лаэрт:      За меня не бойся.
             Но что ж я медлю? Вот и наш отец.    (Входит Полоний.)
             Вдвойне благословиться - дважды благо.
             Опять проститься новый случай нам.
Полоний:    Все тут, Лаэрт? В путь, в путь! Стыдился б, право!
             Уж ветер выгнул плечи парусов,
             А сам ты где? Стань под благословень
             И заруби-ка вот что на носу
             Заветным мыслям не давай огласки,
             Несообразным - ходу не давай;
             Будь прост с людьми, но не запанибрата,
             Проверенных и лучших из друзей
             Приковывай стальными обручами,
             Но до мозолей рук не натирай
             Пожатьями со встречными. Старайся
             Беречься драк, а сцепишься – берись
             За дело так, чтоб береглись другие.
             Всех слушай, но беседуй редко с кем.
             Терпи их суд и прячь свои сужденья.
             Pядись, во что позволит кошелек,
             Но не франти - богато, но без вычур:
             По платью познается человек.
             Во Франции ж на этот счет средь знати
             Особенно хороший глаз. Смотри
             Не занимай и не ссужай. Ссужая,
             Лишаемся мы денег и друзей,
             А займы притупляют бережливость.
             Всего превыше: верен будь себе.
             Тогда, как утро следует за ночью,
             Последует за этим верность всем.
             Прощай, запомни все и собирайся.


Шекспир (раздумчиво) :  Может, лучше так: будь вeрен самому себe,  А слeдственно, как дважды два — четыре, Ни перед кeм не будешь ты фальшив.” (Oбращаясь ко всем) Обратите внимание, какой он преданный отец, как любит своих детей,  как  мудры его наставления.  А вы (иронично) это –  “положительный” герой,  а это – “отрицательный”… (Машет рукой, показывая, что можно продолжать)

Лаэрт:      Почтительно откланяться осмелюсь.
Полоний:    Давно уж время. Слуги заждались.
Лаэрт :     Прощай, Офелия, и твердо помни, О чем шла речь.
Офелия:     Замкну в душе, а ключ Возьми с собой.
Лаэрт:      Счастливо оставаться!              (Уходит.)
Полоний:    О чем шла речь, Офелия, у вас?


Маргарет (шепотом опережает Офелию):  “Предмет – принц Гамлет, если вам угодно.”  (Испуганно замирает,- как бы  не получить замечание.)

Офелия:     Предмет - принц Гамлет, если вам угодно.
Полоний:    Ах, вот как? Это кстати. Я слыхал,
             Он очень зачастил к тебе как будто?
             A также избалован, говорят,
             Твоим вниманьем?  Если это правда –
             А так передавали мне как раз,
             Чтоб остеречь меня, - сказать я должен:
             Ведешь себя ты далеко не так,
             Как спросится с твоей дочерней чести.
             Что между вами?  Только не хитри.
Офелия:     Со мной не раз он в нежности пускался
             В залог сердечной дружбы.
Полоний:    Каково!  В залог сердечной дружбы! Что ты смыслишь
             В таких вещах! А как ты отнеслась
             К его, как ты их назвала, залогам?
Офелия:     Не знаю я, что думать мне о них.
Полоний:    Так вот, я научу: во-первых, думай,
             Что ты - дитя, принявши их всерьез,
             И требуй впредь залогов подороже.
             А то, сведя все это в каламбур,
             Под свой залог останешься ты в дурах.
Офелия:     Отец, он предлагал свою любовь  c учтивостью.
Полоний:    С учтивостью! Подумай!
Офелия:     И в подтвержденье слов своих всегда
             Мне клялся чуть ли не святыми всеми.
Полоний:    Силки для птиц! Пока играла кровь,
             И я на клятвы не скупился, помню.
             Нет, эти вспышки не дают тепла,
             Слепят на миг и гаснут в обещаньи.
             Не принимай их, дочка, за огонь.
             Будь поскупей на будущее время.
             Пускай твоей беседой дорожат.
             Не торопись навстречу, только кликнут.
             А Гамлету верь только в том одном,
             Что молод он и меньше в поведеньи
             Стеснен, чем ты; точней - совсем не верь.
             А клятвам и подавно. Клятвы - лгуньи.
             Не то они, чем кажутся извне.
             Они, как опытные надувалы,
             Нарочно дышат кротостью святош,
             Чтоб обойти тем легче. Повторяю,
             Я не хочу, чтоб на тебя вперед
             Бросали тень хотя бы за минуту
             Беседы с принцем Гамлетом. Ступай.
             Смотри, не забывай!
Офелия:     Я повинуюсь.



Шекспир :    Офелия, ты должна так это сказать, чтобы все поняли, что ты нисколько HE повинуешься. Ты любишь Гамлета-принца, т.е. будущего короля, а не просто симпатичного молодого человека. Среди всех девушек при дворе ты – самая амбициозная, ты хочешь быть королевой (!). И пусть и брат, и отец предостерегают тебя, но ты ставишь все на карту. Ты хочешь быть КОРОЛЕ ВОЙ!!!   Ты согласна на все, –  так ты хочешь быть КОРОЛЕВОЙ!..   Поэтому так страшно будет твое поражение.

Офелия:     Я… повинуюсь.           (Уходит.)

———————————————————————————————————————————-

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ. Там же. Площадка перед замком. Bходят  Гамлет, Горацио и Марцелл.

Гамлет:     Пощипывает уши. Страшный холод!
Горацио:    Лицо мне ветер режет, как в мороз!
Гамлет:     Который час?
Горацио:    Без малого двенадцать.
Марцелл:    Нет. С лишним. Било.
Горацио :   Било? Не слыхал.
             Тогда, пожалуй, наступает время,
             В которое всегда являлась тень.     (Трубы, пушечные выстрелы за сценой.)
             Что это значит, принц?
Гамлет:     Король не спит и пляшет до упаду,
             И пьет, и бражничает до утра.
             И чуть осушит новый кубок с рейнским,
             Об этом сообщает гром литавр,
             Как о победе!
Горацио:    Это что ж - обычай?
Гамлет:     К несчастью, да - обычай, и такой,
             Который лучше было б уничтожить,
             Чем сохранять. Такие кутежи,
             Расславленные на восток и запад,
             Покрыли нас стыдом в чужих краях.
             Там наша кличка - пьяницы и свиньи,
             И это отнимает не шутя
             Какую-то существенную мелочь
             У наших дел, достоинств и заслуг.


Шекспир (согласно кивает головой в такт словам на протяжении всей цитаты и, с грустью глядя в зал,  негромко повторяет): “Там наша кличка – пьяницы и свиньи”.

Гамлет:     Бывает и с отдельным человеком,
             Что, например, родимое пятно,
             В котором он невинен, ибо, верно,
             Родителей себе не выбирал,
             Иль странный склад души, перед которым
             Сдается разум, или недочет
             В манерах, оскорбляющий привычки, -
             Бывает, словом, что пустой изъян,
             В роду ли, свой ли, губит человека
             Во мненьи всех, будь доблести его,
             Как милость божья, чисты и несметны.
             А все от этой глупой капли зла.
             И сразу все добро идет насмарку.
             Досадно ведь.
Горацио :   Смотрите, принц, вот он!             ( Входит Призрак.)
Гамлет:     Святители небесные, спасите!
             Благой ли дух ты, или ангел зла,
             Дыханье рая, ада ль дуновенье,
             К вреду иль к пользе помыслы твои?
             Я озадачен так таким явленьем,
             Что требую ответа. Отзовись
             На эти имена: отец мой, Гамлет,
             Король, властитель датский, -  отвечай!
             Не дай пропасть в неведеньи. Скажи мне,
             Зачем на преданных земле костях
             Разорван саван? Отчего гробница,
             Где мы в покое видели твой прах,
             Разжала с силой челюсти из камня,
             Чтоб выбросить тебя? Чем объяснить,
             Что, бездыханный труп, в вооруженьи              
             Ты движешься, обезобразив ночь,             
             В лучах луны, и нам, простейшим смертным,
             Так страшно потрясаешь существо             
             Загадками, которым нет разгадки?             
             Скажи, зачем? К чему? Что делать нам?   (Призрак манит Гамлета.)
Горацио:    Он подал знак, чтоб вы с ним удалились,             
             Как будто хочет что-то сообщить  Вам одному.             
             Смотрите, как упорно        
             Он вас зовет подальше, в глубину.
             Но не ходите.
Горацио:    Ни за что на свете!
Гамлет:     А здесь он не ответит.  Я пойду.
Горацио:    Не надо, принц!
Гамлет:     Ну вот! Чего бояться?
             Я жизнь свою в булавку не ценю.
             А чем он для души моей опасен,
             Когда она бессмертна, как и он?
             Он снова манит. Подойду поближе.
Горацио:    А если он заманит вас к воде
             Или на выступ страшного утеса,
             Нависшего над морем, и на нем
             Во что-нибудь такое превратится,  
             Что вас лишит рассудка и столкнет
             В безумие? Подумайте об этом.
             На той скале и без иных причин    
             Шалеет всякий, кто увидит море,
             Под крутизной во столько саженей
             Ревущее внизу.
Гамлет:     Он снова манит.   Ступай!    Иду!
Марцелл:    Не пустим!
Гамлет:     Руки прочь!
Горацио:    Опомнитесь!  Не надо.
Гамлет:     Это – голос  Моей судьбы, и он мне, словно льву,
             Натягивает мышцы тетивою.    (Призрак манит.)
             Все манит он. Дорогу, господа!        (Вырывается от них.)
             Я в духов превращу вас, только троньте!
             Прочь, сказано! - Иди. Я -  за тобой.   (Призрак и Гамлет уходят.)
Горацио:    Теперь он весь во власти исступленья.
Марцелл:    Пойдем за ним. Так оставлять нельзя.
Горацио:    Скорей за ними вслед! К чему все это?
Марцелл:    Какая-то в державе датской гниль…
Горацио:    Бог не оставит Данию.
Марцелл:    Идемте.          ( Уходят.)  



Шекспир:          Перерыв 5 минут. Пока все идет хорошо. Молодцы. Ближе к генеральной репетиции  нас обязательно посетит кто-нибудь из высоких гостей.(показывает рукой наверх. Оживление среди актеров). Собрались… начали!

———————————————————————————————————————————-

СЦЕНА ПЯТАЯ.     Более отдаленная часть площадки. Входят Призрак и Гамлет.

Гамлет:     Куда ведешь? Я дальше не пойду.
Призрак:    Следи за мной.
Гамлет:     Слежу.
Призрак:    Настал тот час,
             Когда я должен пламени геенны
             Предать себя на муку.
Гамлет:     Бедный дух!
Призрак:    Не сожалей, но вверься всей душою
             И выслушай.
Гамлет:     Внимать тебе - мой долг.
Призрак:    И отомстить, когда ты все услышишь.
Гамлет:     Что?
Призрак:    Я дух родного твоего отца,
             На некий срок скитаться осужденный
             Ночной порой, а днем гореть в огне,
             Пока мои земные окаянства
             Не выгорят дотла.


Шекспир (ухмыляется и делает знак Гамлету обратить на них внимание): “земные окаянства”…понимаешь. Так что не идеализируй отца так сильно.

Призрак(продолжает):  Мне не дано
            Касаться тайн моей тюрьмы. А то бы
            От слов легчайших повести моей
            Зашлась душа твоя и кровь застыла,
            Глаза, как звезды, вышли из орбит
            И кудри отделились друг от друга,
            Поднявши дыбом каждый волосок,
            Как иглы на взбешенном дикобразе.
            Но вечность - звук не для земных ушей.
            О, слушай, слушай, слушай! Если только
            Ты впрямь любил когда-нибудь отца...
Гамлет:    О Боже мой!
Призрак:   Отмсти за подлое его убийство.
Гамлет:    Убийство?
Призрак:   Да, убийство из убийств,
            Как ни бесчеловечны все убийства.
Гамлет:    Рассказывай, чтоб я на крыльях мог
            Со скоростью мечты и страстной мысли
            Пуститься к мести.
Призрак:   Вижу, ты готов.
            И кто б ты был? Болотной сонной ряской
            В стоячих водах Леты, если б тут
            Не всколыхнулся. Значит, слушай, Гамлет.
            Объявлено, что спящего в саду
            Меня змея ужалила. Датчане
            Бесстыдной ложью введены в обман.
            Ты должен знать, мой мальчик благородный,
            Змея - убийца твоего отца
            В его короне.
Гамлет:    О, мои прозренья!  Мой дядя?
Призрак:   Да. Кровосмеситель и прелюбодей,
            Врожденным даром хитрости и лести
            (Будь прокляты дары, когда от них
            Такой соблазн!) увлекший королеву
            К постыдному сожительству с собой.
            Какое здесь паденье было, Гамлет!
            От возвышающей моей любви,
            Все годы шедшей об руку с обетом,
            Ей данным при венчаньи, - к существу,
            Чьи качества природные ничтожны
            Перед моими!
            Но так же, как не дрогнет добродетель,
            Каких бы чар ни напускал разврат,
            Так похоть даже в ангельских объятьях
            Пресытится блаженством и начнет
            Жрать падаль...
            Но тише! Ветром утренним пахнуло.
            Потороплюсь. Когда я спал в саду
            В свое послеобеденное время,
            В мой уголок прокрался дядя твой
            С проклятым соком белены во фляге.
            И мне в ушную полость влил настой,
            Чье действие в таком раздоре с кровью,
            Что мигом обегает, словно ртуть,
            Все внутренние переходы тела,
            Створаживая кровь, как молоко,
            С которым каплю уксуса смешали.
            Так было и с моей. Сплошной лишай
            Покрыл мгновенно пакостной и гнойной
            Коростой, как у прокаженных,
            Всю кожу мне.
            Так был рукою брата я во сне
            Лишен короны, жизни, королевы;

 

(Шекспир делает знак Гамлету запомнить эти слова)

            Так  был подрезан в цвете грешных дней,
            Не причащен и мирром не помазан;
            Так послан второпях на страшный суд
            Со всеми преступленьями на шее.
            О ужас, ужас, ужас!
Гамлет:    О ужас, ужас, ужас!


Шекспир: (Гамлету) теперь ты все понял и потрясен. Tвои слова: “ужас, ужас” относятся не к страху потусторонней жизни, а к откровениям отца, к его, так сказать, “моральному облику”.

(Гамлет шепчет: О ужас, ужас, ужас!)

Призрак (продолжает):    Ecли ты - Мой сын, не оставайся равнодушным.
            Не дай постели датских королей
            Служить кровосмешенью и распутству!
            Однако, как бы ни сложилась месть,
            Не оскверняй души и умышленьем
            Не посягай на мать. На то ей Бог
            И совести глубокие уколы.
            Теперь прощай. Пора. Смотри, светляк,
            Встречая утро, убавляет пламя.
            Прощай, прощай и помни обо мне!      (Уходит.)
Гамлет:    О, небо! О, земля! Кого в придачу?
            Быть может, ад? Стой, сердце! Сердце, стой!
            Не подгибайтесь подо мною, ноги!
            Держитесь прямо! Помнить о тебе?
            Да, бедный дух, пока есть память в шаре
            Разбитом этом.  Помнить о тебе?
            Я с памятной доски сотру все знаки
            Чувствительности, все слова из книг,
            Все образы, всех былей отпечатки,
            Что с детства наблюденье занесло,
            И лишь твоим единственным веленьем
            Весь том, всю книгу мозга испишу
            Без низкой смеси. Да, как перед Богом!
            О, женщина-злодейка! О, подлец!
            О, низость, низость с низкою улыбкой!
            Где грифель мой? Я это запишу,
            Что можно улыбаться, улыбаться
            И быть мерзавцем. Если не везде,
            То, достоверно, в Дании.      (Пишет.)
            Готово, дядя. А теперь девиз мой:
            "Прощай, прощай и помни обо мне".
            Я в том клянусь.
Горацио и Марцелл(за сценой):   Принц! Принц!
Maрцелл(за сценой):  Принц Гамлет!
Горацио(за сценой):  Небо  Да сохранит его!
Гамлет:    Да будет так.
Горацио(за сценой):  Ого-го-го, ого-го-го, милорд!
Гамлет:    Ого-го-го, сюда, мои друзья!       (Входят Гораций и Марцелл)
Марцелл:   Ну, как, милорд?
Горацио:   Что нового, милорд?
Гамлет:    Непостижимо!
Горацио:   Что?
Гамлет:    Проговоритесь.
Горацио:   Нет, никогда, милорд.
Марцелл:   Нет, никогда.
Гамлет:    Ну хорошо. Итак, кто б мог подумать...
            Но это между нами?
Горацио и Марцелл:  Видит Бог.
Гамлет:    Нет в Дании такого негодяя,
            Который дрянью не был бы притом.
Горацио:   Нет надобности в духах из могилы
            Для истин вроде этой.
Гамлет:    Спору нет.
            Итак, без околичностей, давайте
            Пожмем друг другу руки и пойдем.
            Вы - по своим делам или желаньям, -
            У всех свои желанья и дела, -
            Я - по своим; точней - бедняк отпетый,
            Пойду молиться.
Горацио:   Это только вихрь
            Бессвязных слов, милорд.
Гамлет:    Он вам обиден?   Простите.
Горацио:   В этом преступленья нет.
Гамлет:    Нет, преступленье налицо, Гораций,
            Клянусь Патриком! Должен вам сказать,
            Что это дух, вполне достойный веры.
            Желание узнать о нем полне
            Вы пересильте. А теперь, собратья,
            Tоварищи по школе и мечу, -
            Большая просьба.
Горацио:   С радостью исполним.
Гамлет:    О происшедшем, чур, не говорить.
Горацио и Марцелл:   Не скажем, принц.
Гамлет:    Клянитесь в этом.
Горацио:   Честью  Клянусь - не скажем!
Марцелл:   Честию клянусь!
Гамлет:    Вот меч - клянитесь.


Шекспир:      Объясняю для несведущих: клятва на мече считалась особенно священной. Hу, ладно, продолжайте.

Гамлет:    Вот меч - клянитесь.
Марцелл:   Мы уж дали клятву.
Гамлет:    Нет, поклянитесь на моем мече.
Призрак (из-под сцены):   Клянитесь!
Гамлет:    Ага, старик, и ты того же мненья?
            Вы слышите, что вам он говорит?
            Извольте ж клясться.
Горацио:   В чем же нам поклясться?
Гамлет:    Клянитесь никогда не говорить
            О виденном. Ладонь на меч!
Призрак(из-под сцены):  Клянитесь!
Гамлет:    Hiс et ubique?    Перейдем сюда



Шекспир:     Согласно  поверью,  духи могли одновременно появляться во многих местах.   Гамлет говорит по латыни,  понимает его только Горацио.   “Hiс et ubique?”  значит “Здесь и повсюду“.

Гамлет:    И вновь на рукоятку ваши руки.
            Клянитесь никогда не говорить
            О слышанном. Ладонь на меч!
Призрак(из-под сцены):   Клянитесь!
Гамлет:    Ты, старый крот?  Как скор ты под землей!
            Уж подкопался? Переменим место.
Горацио:   О, день и ночь! Вот это чудеса!
Гамлет:    Как к чудесам, вы к ним и отнеситесь.
            Гораций, много в мире есть того,
            Что вашей философии не снилось.
            Но к делу.  Вновь клянитесь, если вам
            Спасенье мило: как бы непонятно
            Я дальше ни повел себя, кого
            Ни пожелал изображать собою,
            Вы никогда при виде этих штук
            Вот эдак рук не скрестите, вот эдак
            Не покачнете головой, вот так
            Не станете цедить с мудреным видом:
            "Кто-кто, а мы...", "Могли б, да не хотим",
            "Приди охота...", "Мы бы рассказали".
            Того не делать и не намекать,
            Что обо мне разведали вы что-то, -
            Вот в чем клянитесь, и да будет Бог
            На помощь вам.
Призрак(из-под сцены):  Клянитесь!
Гамлет:    Успокойся,
            Мятежный дух! А дальше, господа,
            Себя с любовью вам препоручаю.
            Все, чем возможно дружбу доказать,
            Бедняк, как Гамлет, обещает сделать
            Поздней, Бог даст. Пойдемте вместе все.
            И пальцы на губах - напоминаю.
            Порвалась дней связующая нить.
            Как мне обрывки их соединить!
            Пойдемте вместе.   (Уходят.)





Шекспир:       Ну, “мудрый” Гамлет, что ты скажешь? Отец просил тебя: “Если только ты впрямь любил когда-нибудь отца…  Отмсти за подлое его убийство.” И ты же сказал: “чтоб я на крыльях мог cо скоростью мечты и страстной мысли пуститься к мести.” Как ты полагаешь, почему ты не бежишь убивать дядьку?

Гамлет:             Ну, как же я могу сразу убить. Это надо обдумать.

Шекспир:         Думай, думай . Так трусами ВАС делает раздумье, и гаснет мысль в бессильи умственного тупика… Ладно, возвращаемся к сюжету. Папаша твой был, как все короли, далеко не ангел. Забыл, что ли, –  только что его призрак тебе говорил (становится на место призрака и, входя в роль, декламирует):

.                          Я –  дух, я –  твой отец,

.                          Приговоренный по ночам скитаться,

.                           А днем томиться посреди огня,

.                           Пока грехи моей земной природы(выделяет голосом)

.                            Не выжгутся дотла.

.                            Или лучше так?

.                            Так я во сне от братственной руки

.                            Утратил жизнь, венец и королеву;

.                            Я скошен был в цвету моих грехов, (выделяет голосом)

.                            Врасплох, не причащен и не помазан;

.                            Не сведши счетов, призван был к ответу

.                            Под бременем моих несовершенств.

. И потом там еще будет такая фраза, если вы (с иронией) хорошо выучили текст:

.                           Отец сражен был в грубом пресыщеньи,

.                           Когда его грехи цвели, как май…

Звучит фонограмма  : “… благородные лгут короли…”

Шекспир сердито машет рукой, песня обрывается. Дядька – мужик крепкий, проживет долго и очень не хочет иметь рядом потенциального соперника на трон. Убив один раз, он не постесняется убить еще раз. Теперь ты понял, что и твоя жизнь в опасности? Ты притворяешься сумасшедшим, чтобы выиграть время и обдумать план действий. Трон ты хочешь, очень хочешь. Но просто вдруг  убить Короля – этого двор не одобрит, и ты потеряешь трон навсегда.  Нужны очень, очень веские доказательства, а их – нет (призрак – не в счет).

Гамлет:                Возможно,  мне претит сама идея убийства?..

Шекспир (очень иронично смотрит на Гамлета) : Опять ты возвышаешь своего героя! Нет, ты не прав, убить тебе совсем не трудно. Как легко ты убьешь Полония, надеясь, что там Король! Убийство его в такой ситуации обеспечило бы тебе оправданье.  Ты с легкой душой убьешь и своих друзей! Ну, ладно, до этого мы еще дойдем.

Опускается прозрачный занавес. Некоторые актеры садятся на пол отдохнуть, некоторые уходят за кулисы. Шекспир со вздохом опускается в свое кресло. Подходят рабочие, подвигают длинный сундук, уносят кресло на сцену. Шекспир садится на сундук. К нему подходит Полоний. Шекспир подвигается и сажает Полония рядом. Франциско незаметно садится поближе к Шекспиру за занавесом, старается услышать разговор Шекспира с Полонием, но ему это не удается, он раздосадован.

Шекспир:   Я вижу , ты хочешь поговорить со мной?

Полоний:   Да, хочу. Я уже говорил с тобой несколько раз на эту тему. Но ты не слышишь меня. Ты так неосторожен… Этот новый парень, который играет  Франциско, он мне не нравится –  все время за чем-то подглядывает, что-то подслушивает. Прошу тебя, умоляю, будь осторожен. Ты же мне обещал! Ты говоришь, не думая. “Папаша твой был, как все короли, далеко не ангел”. Ну, кто так говорит?  Одумайся!  Я понимаю, у тебя есть высокие друзья и покровители, но иногда и они не всесильны.  Кроме того, (переходит на шепот) говорят, что королева Елизавета не очень здорова. И вокруг нее творятся темные дела.  Никто не знает, чем все это кончится.  Как повернутся дела у твоих покровителей?  Кстати, как герцог Саутгемптон, которому ты еще до чумы посвятил свою поэму «Венера и Адонис»?  (говорит задумчиво, как бы вспоминая) Театры были закрыты из-за чумы на целых два долгих года, a ты тогда все писал, писал…  Помню  твою  поэмy  «Лукреция», тоже посвященную Саутгемптону.  Oна мне очень нравилась.  (Bозвращаясь к реальности)  Саутгемптон очень знатен и влиятелен, но никто не знает, что будет. Будь осторожен, умоляю тебя. Ты же не один, от тебя зависит весь театр, зависим все мы.  Куда мы пойдем, что с нами будет?  Преданней нашей труппы у тебя никого нет. Посмотри, как играют мои ребята!  А дочки!.. Просто не знаю, что с ними делать, –  рвутся на сцену, и все тут. Ну, ладно, о дочках мы потом поговорим, а пока прошу тебя еще раз, просто умоляю, думай, прежде чем говорить.   (Шекспир опускает голову, с раскаяньем сокрушенно чешет затылок.)  A герцог Саутгемптон придет на генеральную репетицию?

Шекспир:   Обещал…А что  говорит твоя Лизабет, она же все знает, старая колдунья.

Полоний:   Тише, прошу тебя, зачем ты говоришь такие вещи! Ты не верил ей раньше, смеялся над ней, а потом убедился, что она всегда права, всегда все знает наперед. Oна же предупредила всех о приближающейся чуме, велела всем жевать корень аира, носить на шее ожерелье из чеснока, и вся наша труппа выскочила благополучно из этого двухлетнего кошмара, ну, почти вся. A теперь y нее очень плохое предчуствие относительно  герцогa Саутгемптонa  и Роджера Рэтлендa.

Шекспир:   (очень всполошился) Это очень важно. Прошу, расскажи, что знаешь.

Полоний:   Она говорит, (понижает голос) что хотя королевa больна, но протянет еще года 2-3,  что большая беда ждет многих, в том числе твоих друзей:  герцогa Саутгемптонa  и  Роджера Рэтлендa, может, даже тюрьма, а потом, когда  трон займет Яков – сын казненной Марии Стюарт,  станет полегче и этим господам,  и нам,  потому что  он благоволит к театрам и к твоим покровителям.  (Оба молчат, Шекспир  очень расстроен.) А еще помнишь,  как она сопротивлялась старой постановке «Наказанное братоубийство, или Принц Гамлет из Дании»  Кида, потому что  это плохая примета называть именем сына героя, который умирает?  А потом, после “Юлия Цезаря”, когда ты опять  взялся за переделку пьесы o Гамлетe, как она просила тебя поменять имя главному герою, а ты не послушал! Вот и случилась беда с твоим единственным сыном.

Шекспир: (помрачнев) Ты не все знаешь, а я не могу тебе всего рассказать. Я не всегда поступаю, как хочу.  По большей части я поступаю по указанию и повелению другого человека. Но все это не должно тебя волновать. Насчет имени… Я помню, что говорила Лизабет. Я не хотел называть героя Гамлетом,  но не смог отказать. Утешал себя, что  имя сына не совсем совпадает…  Его же звали Гамнет…   Четыре года, как его уже нет.

Полоний:  Боже мой, четыре года!.. Время бежит, как заяц от погони. Прости, я не хотел терзать тебе душу.

Шекспир:  Сейчас опять пришлось взяться за Гамлетa, пьеса уж очень популярна.

Полоний:  Напиши-ка ты веселую, добрую пьесу, назови героинь именами дочек, и пусть будет хороший  конец, и пусть твои доченьки будут счастливы. (Полоний  дружески обнимает   Шекспирa за плечи.)

КОНЕЦ ПЕРВОГО АКТА