АКТ ТРЕТИЙ

АКТ ТРЕТИЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ.     Эльсинор. Комната в замке. Входят король, королева,

Полоний, Офелия, Розенкранц, Гильденстерн.

Король:      Так, значит, вы не можете добиться,
              Зачем он напускает эту блажь?
              Чем взвинчен он, что, не боясь последствий,
              В душевном буйстве тратит свой покой?
Розенкранц:  Он сам признал, что не в своей тарелке,
              Но почему -  не хочет говорить.
Гильденстерн: Выпытыванью он не поддается.
              Едва заходит о здоровьи речь,
              Он ускользает с хитростью безумца.
Королева:    А как он принял вас?
Розенкранц:  Как человек  Воспитанный.
Гильденстерн:Но с долей принужденья.
Розенкранц:  Скупился на вопросы, но в ответ
              Был разговорчив.
Королева:    Вы его не звали pазвлечься?
Розенкранц:  Все сошлось само собой.
              Дорогою мы встретили актеров.
              Узнав об этом, он был очень рад.
              Во всяком случае, актеры - в замке
              И получили, кажется, приказ
              Играть сегодня.
Полоний:     Истинная правда.
              Он просит августейшую чету
              Пожаловать к спектаклю.
Король:      С наслажденьем!
              Мне радостно узнать, что у него
              Такая склонность. Молодые люди,
              И дальше поощряйте эту страсть.
              Пусть не хандрит.
Розенкранц:  Приложим все усилья.      (Pозенкранц и Гильденстерн уходят.)
Король:      Моя Гертруда, удались и ты.
              За Гамлетом негласно подослали.
              Он здесь столкнется как бы невзначай
              С Офелией. Шпионы поневоле,
              Мы спрячемся вблизи с ее отцом
              И разузнаем, в чем несчастье принца:
              Любовь ли это точно, или нет.
Королева:    Сейчас я удалюсь. А вам желаю,
              Офелия, чтоб ваша красота
              Была единственной болезнью принца,
              А ваша добродетель навела
              Его на путь, к его и вашей чести.
Офелия:      О, дал бы Бог!           (Королева уходит.)
Полоний:     Офелия, сюда.
              Прогуливайся. Государь, извольте
              Всемилостиво скрыться. Дочь, возьми
              Для вида книгу. Под предлогом чтенья
              Гуляй в уединеньи. - Все мы так:
              Святым лицом и внешним благочестьем
              При случае и черта самого oбсахарим.
Король(в сторону): О, это слишком верно!
              Он этим, как ремнем, меня огрел.
              Ведь щеки шлюхи, если снять румяна,
              Не так ужасны, как мои дела
              Под слоем слов красивых. О, как тяжко!


Шекспир:  Все-таки не так, оказывается, легко самому убить родного брата…

Полоний:     Oн близко. Отойдемте, государь. (Король и Полоний уходят. Входит Гамлет.)


Шекспир:  Что-то ты запинался на прошлой репетиции в начале этого монолога. Ты был вял и не очень оценил его значение. Ну, давай, начинай (с улыбкой): “две пчелки или не две пчелки”.

Гамлет(недоуменно смотрит на него): Простите, я не понял.

Шекспир: Ну, как же? (говорит раздельно с иронией)  Two bee or not two bee. (созвучно с “to be or not to be”)

Гамлет To be or not to be?   That is the question. Ой, простите, Вы меня совсем запутали.

              Быть иль не быть, вот в чем вопрос.
              Достойно ль
              Смиряться под ударами судьбы
              Иль надо оказать сопротивленье
              И в смертной схватке с целым морем бед
              Покончить с ними?


Шекспир:   Ну, что, “благородный ” Гамлет, с кем ты собираешься кончать?

Гамлет: (смущенно) “C целым морем бед”.

Шекспир:   А зачем?  (Гамлет молчит)   Ты мечешься –  с одной стороны,  ты медлишь и ищешь оправдания своей медлительности, сомневаешься.  ” Но может статься,  призрак ввел тебя в заблуждение: “Тот дух был дьявол. Дьявол мог принять Любимый образ. Может быть, лукавый Расчел, как я устал и удручен, И пользуется этим MHE на гибель? Нужны улики поверней моих. “. С другой стороны, ты так хочешь корону, что даже при своей нерешительности собираешься бороться за нее, но размышляешь: а может быть, не стоит бороться, а просто “умереть, уснуть…”? Тебе нужно все –  или ничего. А все эти разговоры:   “Неправдa угнетателeй, вельмож Заносчивость, отринутое чувство, Насмешки недостойных над достойным,” –  просто красивые слова, которыми наша мысль торгуется с совестью. (Как бы размышляя) И чем выше стоит человек, тем яростнее борьба желаний и совести, но так как совесть устает быстрее, тo страсти и желания побеждают.  (Испуганно оглядывается на Полония – не слышит ли тот его).  Я докажу тебе это в сцене с могильщиком. Итак, ты должен или смириться с “ударами судьбы”, или убить Клавдия.  Если ты убьешь дядьку, то, в зависимости  от обстоятельств  убийства, феодальная элита утвердит тебя или нет и, соответственно, ты или станешь королем –  или нет. Если станешь – это хорошо, это победа. А если не станешь королем, то – конец, уж лучше …(подбирает слово) самоубиться. Кто знает, что будет потом – “неизвестность после  смерти”. Bот в чем вопрос. A может быть, лучше смириться и ждать, и ждать, и ждать трона?

Гамлет (собирается с духом, входит в образ):

              Быть иль не быть, вот в чем вопрос.
              Достойно ль
              Смиряться под ударами судьбы
              Иль надо оказать сопротивленье
              И в смертной схватке с целым морем бед
              Покончить с ними?
              Умереть. Забыться
              И знать, что этим обрываешь цепь
              Сердечных мук и тысячи лишений,
              Присущих телу. Это ли не цель
              Желанная? Скончаться. Сном забыться.
              Уснуть... и видеть сны? Вот и ответ.
              Какие сны в том смертном сне приснятся,
              Когда покров земного чувства снят?
              Вот в чем разгадка. Вот что удлиняет
              Несчастьям нашим жизнь на столько лет.
              А то кто снес бы униженья века,
              Неправду угнетателя, вельмож
              Заносчивость, отринутое чувство,
              Нескорый суд и более всего
              Насмешки недостойных над достойным,
              Когда так просто сводит все концы
              Удар кинжала! Кто бы согласился,
              Кряхтя, под ношей жизненной плестись,
              Когда бы неизвестность после смерти,
              Боязнь страны, откуда ни один
              Не возвращался, не склоняла воли
              Мириться лучше со знакомым злом,
              Чем бегством к незнакомому стремиться!
              Так всех нас в трусов превращает мысль,
              И вянет, как цветок, решимость наша
              В бесплодьи умственного тупика.
              Так погибают замыслы с размахом,
              Вначале обещавшие успех,
              От долгих отлагательств. Но довольно!  (Увидел Офелию)
              Офелия! О радость! Помяни
              Мои грехи в своих молитвах, нимфа.
Офелия:      Принц, были ль вы здоровы это время?
Гамлет:      Благодарю: вполне, вполне, вполне. (Нежно смотрит на нее)
Офелия:      Принц, у меня от вас есть подношенья.
              Я вам давно хотела их вернуть.
              Возьмите их.

 

Шекспир:   Офелия,  невзначай посмотри в сторону спрятавшихся Короля и Полония, как бы демонстрируя им, что ты все делаешь, как велел отец. (Гамлетy) Tы замечаешь этот взгляд, догадываешься, в чем дело, и тон изменяется, становится грубым.

Гамлет: (Ломает  в ярости сухую ветку, которая была у него в руках.)
              Да полно, вы ошиблись.
              Я в жизни ничего вам не дарил.
Офелия:      Дарили, принц, вы знаете прекрасно.
              С придачей слов, которых нежный смысл
              Удваивал значение подарков.
              Назад возьмите ставший лишним дар.
              Порядочные девушки не ценят,
              Когда им дарят, а потом изменят.


(Oбращаясь к Шекспиру, говорит своим голосом)  А почему изменит,  разве Гамлет мне изменяет?

Шекспир:   Изменяет?.. Я имел в виду  сначала подарил, а потом изменил своё отношение.  Но, может, лучше так:  “Подарок нам не мил, когда разлюбит тот, кто подарил”.   Впрочем, пока пропустим так, чтобы не отвлекаться. Я подумаю над окончательным вариантом твоих слов.

Офелия:      Пожалуйста.    (Дает ему шкатулку)
Гамлет:      Ах, так вы порядочная девушка?
Офелия:      Милорд!
Гамлет:      И вы хороши собой?
Офелия:      Что разумеет ваша милость?
Гамлет:      То,  что  если  вы порядочная и хороши собой, вашей порядочности нечего
              делать с вашей красотою.
Офелия:      Разве для красоты не лучшая спутница порядочность?
Гамлет:      О, конечно! И скорей красота стащит порядочность  в  омут, нежели
              порядочность  исправит  красоту.  Прежде  это считалось парадоксом, а теперь
              доказано. Я вас любил когда-то.
Офелия:      Действительно, принц, мне верилось.
Гамлет:      А не надо было верить. Сколько ни прививай нам добродетели, грешного
              духа из нас не выкурить. Я не любил вас.
Офелия:      Тем больней я обманулась!
Гамлет:      Ступай в монастырь. К чему плодить грешников?  Сам  я  -  сносной
       нравственности. Но и у меня столько всего, чем попрекнуть себя, что лучше бы
       мoя мать не рожала меня.
(Шекспир встает со своего кресла, подбегает к актеру и, не перебивая его, 
 делает движения в такт монологу. Повторяет с ним движением губ)
       Я очень горд, мстителен, cамолюбив. И в моем распоряжении больше гадостей,
       чем мыслей, чтобы эти гадости обдумать,  фантазии, чтобы облечь их в плоть, и времени,
       чтоб их исполнить. Какого дьявола люди вроде меня толкутся меж небом и  землею?


Шекспир: Не забудь эти слова, Гамлет!  И весь спектакль помни о них.

Гамлет(продолжает): Все  мы кругом обманщики. Не верь никому из нас. Ступай добром в монастырь.
              Где твой отец?
Офелия:      Дома, милорд.


Шекспир:   Гамлет,  ты с усмешкой смотришь в сторону спрятавшихся Короля и Полония.

Гамлет(смотрит в сторону спрятавшихся): Надо запирать за ним покрепче, чтобы он разыгрывал дурака
       только с  домашними.  Прощай.
Офелия:    Святые силы, помогите ему!
Гамлет:    Если  пойдешь замуж, вот проклятье тебе в приданое. Будь непорочна, как  лед,  и  чиста,
       как снег, - не уйти тебе от напраслины. Затворись в обители, говорю  тебе.  Иди  с  миром. А если тебе
       непременно надо мужа, выходи за  глупого: слишком уж хорошо знают умные, каких чудищ вы из них
       делаете. Ступай в монахини, говорю тебе! И не откладывай. Прощай!
Офелия:    Силы небесные, исцелите его!
Гамлет:    Наслышался я и про вашу живопись. Бог дал вам одно лицо, а вам надо
       завести  другое. Иная и хвостом, и ножкой, и языком, и всякую божью тварь обзовет по-своему, но
       во что ни пустится, все это одна святая невинность. Нет, шалишь. Довольно. На этом я спятил.
       Никаких свадеб. Кто уже в браке, пусть остаются в супружестве. Все, кроме одного. Остальные пусть
       воздержатся. Ступай в монахини! (Уходит.)
Офелия:    Какого обаянья ум погиб!
            Соединенье знанья, красноречья
            И доблести, наш праздник, цвет надежд,
            Законодатель вкусов и приличий,
            Их зеркало... Все вдребезги! Все, все...


Шекспир: Офелия, это очень трагические слова, больше отчаяния! Понимаешь ли ты, что это означает для тебя крушение надежд на твое такое вожделенное будущее?   “А я? А я? Кто я, беднейшая из женщин…”

            А я? Кто я, беднейшая из женщин,
            С недавним медом клятв его в душе,
            Теперь, когда могучий этот разум,
            Как колокол надбитый, дребезжит,
            А юношеский облик бесподобный
            Изборожден безумьем! Боже мой!
            Куда все скрылось? Что передо мной?    (Король и Полоний возвращаются)
Король:    Любовь? Он поглощен совсем не ею.
            К тому ж, хоть связи нет в его словах,
            В них нет безумья. Он не то лелеет
            По темным уголкам своей души,
            Высиживая что-то поопасней.
            Чтоб вовремя беду предотвратить,
            Пришел я к следующему решенью:
            Он в Англию немедля отплывет
            Для сбора недовыплаченной дани.


Шекспир:   Да будет вам известно, господа необразованные актеры, что в XI веке вся  Aнглия подчинялась датскому королю и платила ему налоги –  так называемые, “датские  деньги”. Не забывайте, что пьеса о событиях в Дании X- XI веков. (Выразительно смотрит на Полония.  Дает знак, что можно продолжать)

Король:    Он в Англию немедля отплывет
            Для сбора недовыплаченной дани.
            Быть может, море, новые края
            И люди выбьют у него из сердца
            То, что сидит там, и над чем он сам
            Ломает голову до отупенья.
            Как думаете вы?
Полоний:   Что ж - это мысль.
            Пускай поплавает. Но я, как прежде,
            Уверен, что предмет его тоски -
            Любовь без разделенья. Ну, дочурка,
            Не повторяй, что Гамлет говорил:
            Слыхали сами. Что же, ваша воля.
            Я думаю, когда пройдет спектакль,
            Устроим встречу принца с королевой,
            Пусть с ним поговорит наедине.
            Хотите, я подслушаю беседу?
            А если не узнаем ничего,
            Сошлите в Англию иль заточите,
            Куда рассудите.
Король:    Быть по сему. Влиятельных безумцев шлют в тюрьму. (Уходит)


Шекспир:         Кто что хочет сказать?

Гамлет:              Я хочу поговорить о последней сцене с Офелией. Я заметил по ее взгляду, что за занавеской кто-то стоит, и поэтому все, что я говорю, предназначено для ИХ ушей. А Офелии я делаю знаки или подмигиваю, чтобы она поняла, что все мои слова – для “врагов”, а она не понимает и…

Офелия(перебивает): Я тоже, тоже хочу сказать. Может быть, в этой сцене я с самого начала СПЕЦИАЛЬНО показала глазами Гамлету на занавеску, что бы он понял, что там кто-то есть. Я же его люблю, я на его стороне.  И все что мы говорим – это только для НИХ. Гамлет становится спиной к занавеске так, что ОНИ не видят, как он подмигивает мне и погладил мою руку, когда я отдаю ему шкатулку. И тогда следующая сцена, во время просмотра спектакля, когда Гамлет садится у моих ног, и мы кокетничаем, будет более оправдана.

Шекспир:         Да-а-а… В этом что-то есть. Если только ты его на самом деле любишь…  (Офелии) Интересно  соображаешь. Так, я подумаю и к следующей репетиции все решим окончательно.  (Полонию) Ты можешь гордиться, у тебя умный сынок.

—————————————————————————————————————————————

СЦЕНА ВТОРАЯ.       Там же. Зал в замке.   Входят Гамлет и несколько актеров.

Гамлет:    Говорите, пожалуйста, роль, как я показывал: легко и без запинки. Если же вы собираетесь ее
       горланить, как большинство из вас, лучше было бы отдать ее  городскому  глашатаю.
       Кроме того, непилите воздух этак вот руками, но  всем  пользуйтесь в меру.
       Даже в потоке, буре и, скажем, урагане страсти учитесь сдержанности, которая придает
       всему стройность. Как не возмущаться, когда здоровенный детина в саженном парике рвет
       перед вами страсть в куски и клочья к восторгу стоячих мест, где ни о чем, кроме немых
       пантомим и простого шума, не имеют понятия. Я бы отдал высечь такого молодчика за одну мысль
       переиродить Ирода. Это уж какое-то сверхсатанинство. Избегайте этого.


(Шекспиру): Я не понимаю эту фразу.

Шекспир:       Царь Ирод был излюбленным персонажем дешевых, примитивных драм. Плохие актеры, входя в роль Ирода, неистовствовали, произносили свои монологи с совершенно ненужной свирепостью.  Ты говоришь актерaм  с иронией, ты хочешь, чтобы актеры не высокопарно декламировали, а играли правдиво, искренне.  Это как раз то, о чем я прошу вас все время.

Первый актер:Будьте покойны, ваша светлость.
Гамлет:    Однако и без лишней скованности, но во всем слушайтесь внутреннего голоса. Двигайтесь в
       согласии с диалогом, говорите, следуя движениям, с тою только оговоркой, чтобы это
       не выходило из границ естественности. Каждое нарушение меры отступает от назначения театра,
       целью которого во все времена было и будет: держать, так сказать, зеркало перед природой,
       показывать доблести ее истинное лицо, низости - ее истинное, и каждому веку истории - его 
       неприкрашенный облик.


Шекспир (тихо повторяет): Каждому веку истории – его  неприкрашенный  облик.

Гамлет(продолжает, не обращая внимания на Шекспира): Если тут перестараться или недоусердствовать,
      несведущие будут смеяться, но знаток опечалится, а суд последнего, с вашего позволения,
      должен для вас перевешивать целый театр, полный первых. Мне попадались актеры, и
      среди них прославленные, и даже до небес, которые, не  во  гнев  им будь сказано,
      голосом и манерами не были похожи ни на крещеных, ни на нехристей, ни на кого бы то ни было
      на свете. Они так двигались и завывали, что брало удивление, какой из поденщиков природы
      смастерил человека так неумело, - такими чудовищными выходили люди в их изображении.
Первый актер: Hадеюсь, у себя, принц, мы эти крайности несколько устранили.


(Шекспир в это время очень активен: хотя сидит в своем кресле, но повторяет с актерами губами текст,  размахивает руками, как бы дирижируя действием, чувствуется, что это – ЕГО монолог.)

Гамлет:   Устраните совершенно. А играющим дураков запретите говорить больше, чем для них написано.
      Некоторые доходят до того, что хохочут сами для увеселения худшей части публики в какой-нибудь
      момент, существенный для хода пьесы. Это недопустимо и показывает, какое дешевое самолюбие
      у таких шутников. Подите приготовьтесь.
          (Актеры уходят.  Входят Полоний, Розенкранц и Гильденстерн) 
      Ну как, милорд, желает ли король посмотреть эту пьесу?
Полоний:   И королева тоже, и как можно скорее.
Гамлет:    Велите актерам поторопиться.    (Полоний уходит.)
            Вы б не пошли вдвоем поторопить их?
Розенкранц и Гильденстерн:  Немедленно, милорд. (Розенкранц и Гильденстерн уходят)
Гамлет:    Горацио!      ( Входит Горацио.)
Горацио:   Здесь, принц, к услугам вашим.
Гамлет:    Горацио, ты изо всех людей,
            Каких я знаю, самый настоящий.
Горацио:   О, что вы, принц!
Гамлет:    Не думай, я не льщу.
            Зачем мне льстить, когда твое богатство
            И стол, и кров - один веселый нрав?
            Нужде не льстят. Подлизам  предоставим
            Умильничать в передних богачей.
            Пусть гнут колени там, где раболепье
            Приносит прибыль. Слушай-ка. С тех пор,
            Как для меня законом стало сердце
            И в людях разбирается, оно
            Отметило тебя. Ты знал страданья,
            Не подавая виду, что страдал.
            Ты сносишь все и равно благодарен
            Судьбе за гнев и милости. Блажен,
            В ком кровь и ум такого же состава.
            Он не рожок под пальцами судьбы,
            Чтоб петь, что та захочет. Кто не в рабстве
            У собственных страстей? Найди его,
            Я в сердце заключу его с тобою,
            В святилище души. Но погоди.
            Сейчас мы королю сыграем пьесу.
            Я говорил тебе про смерть отца.
            Там будет случай, схожий с этой смертью.
            Когда начнется этот эпизод,
            Будь добр, смотри на дядю, не мигая.
            Он либо выдаст чем-нибудь себя
            При виде сцены, либо этот призрак
            Был демон зла, а в мыслях у меня
            Такой же чад, как в кузнице Вулкана.
            Итак, будь добр, гляди во все глаза.
            Вопьюсь и я, а после сопоставим   Итоги наблюдений.
Горацио:   По рукам.  А если вор уйдет неуличенным,
            Я штраф плачу за скрытье воровства.
Гамлет:    Они идут. Я вновь больным прикинусь. Займем места.
  (Датский марш. Трубы.Входят король, королева, Полоний, Офелия, Розенкранц,  Гильденстерн и
    другие чины свиты, стража с  факелами.)
Король:    Как здравствует принц крови нашей Гамлет?
Гамлет:    Верите ли - превосходно. По-хамелеонски: как и они, питаюсь воздухом, начиненным
            обещаниями. Так  не откармливают и каплунов.
Король:    Это ответ без связи, Гамлет. Он ко мне не относится.
Гамлет:    А ко мне и подавно. (Полонию). Милорд, вы играли на сцене в бытность
            свою в университете, не правда ли?
Полоний:   Играл, милорд, и считался хорошим актером.
Гамлет:    Кого же вы играли?
Полоний:   Я играл Юлия Цезаря. Меня убивали в Капитолии. Брут убил меня.
Гамлет:    С его стороны было брутально убивать такого капитального теленка. Готовы актеры?
Розенкранц:  Да, милорд. Они ждут вашего приказания.
Королева:  Поди сюда, милый Гамлет, сядь рядом.
Гамлет:    Нет, матушка, тут магнит попритягательней.
Полоний(вполголоса королю): Ого, слыхали?
Гамлет:    Леди, можно к вам на колени?  (Растягивается у ног Офелии.)
Офелия:    Нет, милорд.
Гамлет:    То есть, виноват: можно голову к вам на колени?
Oфелия:    Да, милорд.


Шекспир:         Офелия, не торопись отвечать.  Сказать сразу “да”  перед всем двором  неприлично,  да и отец не одобрит.  Ho ты решила использовать и этот шанс  и рискнула: “Да, милорд.”

Гамлет:    То есть, виноват: можно голову к вам на колени?
Oфелия(пауза)(тиxo):  Да, милорд.
Гамлет:    А вы уж решили - какое-нибудь неприличие?
Офелия(тиxo):   Ничего я не решила, милорд.
Гамлет:    А ведь это чудная мысль - лежать у ног девушки!
Офелия(тиxo):   Что такое, милорд?
Гамлет:    Ничего.
Офелия(чуть громче,осмелев):  Принц, вы сегодня в ударе.
Гамлет:    Кто, я?
Офелия:    Да, милорд.
Гамлет:    Господи, ради вас я и колесом пройдусь! Впрочем, что и остается, как не
            веселиться? Взгляни же, какой радостный вид у моей матери, а всего два часа,
            как умер мой отец.
Офелия:    Нет, принц, полных дважды два месяца.
Гамлет:    Как! Так много? Ну, тогда к дьяволу траур! Буду ходить в соболях. Силы  небесные! 
       Умер назад два месяца и все еще не забыт! Тогда есть надежда, что память о великом
       человеке переживет его на полгода. Но только пусть жертвует на построение храмов, а то
       никто не вспомнит о нем, как о деревянной  лошадке, у которой на могиле надпись:
       "Где ноги, где копыта, заброшена, забыта".
 (Играют  гобои. Начинается пантомима. Входят участвующие в пантомиме король и королева.  Они 
   проявляют   нежность друг к другу. Королева обнимает короля, а он -   ее.  Она  становится  на
   колени перед  ним с изъявлениями  преданности. Он поднимает  ее и кладет ей на плечо голову.
   Потом ложится в цветнике  на дерн.  Видя,  что он  уснул,  она  уходит. Тогда входит отравитель,
   снимает с него  корону,  целует ее,  вливает в ухо короля яд и уходит.
   Возвращается королева, видит,   что  король  мертв,  и  жестами  выражает  отчаяние.  Снова  входит
   отравитель  с  двумя  или  тремя похоронными служителям и дает понять, что разделяет   ее   горе.  
   Труп   уносят.   Отравитель подарками  добивается  благосклонности  королевы.  Вначале она
   с негодованием отвергает его любовь,  но под конец смягчается. Уходят.)
Офелия(как бы ведет светский разговор):  Что это означает, принц?
Гамлет:    "Змея подколодная", а означает темное дело.
Офелия:    Наверное, пантомима выражает содержание предстоящей пьесы?      (Входит Пролог.)
Гамлет:    Сейчас  мы  все  узнаем от этого малого. Актеры не умеют хранить тайн и все выбалтывают.
Офелия:    Он объяснит значение показанной вещи?
Гамлет:    Да, и любой вещи, которую вы ему покажете. Не стыдитесь только показывать, а он без
            стыда будет объяснять,что это значит.
Офелия(кокетничая, не смотрит на Полония):   Вы злюка, вы злюка! Я буду смотреть пьесу.
Пролог:    Пред нашим представленьем
            Мы просим со смиреньем
            Нас выслушать с терпеньем.
Гамлет:    Что это, пролог или надпись на колечке?
Офелия(с готовностью соглашается):  Действительно, коротковато,  милорд.
Гамлет:    Как женская любовь. (Bxoдят два актера, изображающие короля и королеву.)
Король на сцене:  В тридцатый раз на конях четверней
            Объехал Феб моря и мир земной,
            И тридцать дюжин лун вокруг земли
            Двенадцать раз по тридцать раз прошли
            С тех пор, как нам сближает все тесней
            Любовь - сердца, а руки - Гименей.
Королева на сцене:  Еще раз столько солнце и луна
            Могли б пройти, пока любовь сильна.
            Но горе мне - годам наперекор
            Болезнен вид ваш с некоторых пор.
            Однако опасаться вам, дружок,
            Нет надобности ни на волосок.
            Страшится или любит женский пол -
            В нем все без меры, всюду пересол.
            Моей любви изведали вы вкус,
            Люблю я слепо, слепо и страшусь.
            Где чувство в силе, страшно пустяка;
            Где много любят, малость велика.
Король на сцене:   Душа моя, прощанья близок час.
            К концу подходит сил моих запас.
            А ты и дальше в славе и любви
            Существованья радостью живи.
            Другой супруг, как знать...
Королева на сцене:  Не суесловь.
            Предательством была бы та любовь.
            Убей меня за новым мужем гром!
            Кровь первого да будет на втором!
Гамлет(в сторону):   Полынь, полынь!
Королева на сцене:  Не по любви вступают в новый брак.
            Расчет и жадность - вот его рычаг.
Король на сцене:    Мне верится, вы искренни во всем.
            Но не всегда стоим мы на своем.
            Решимость наша - памяти раба:
            Сильна до службы, в выслуге слаба.
            Что держится, как недозрелый плод,
            Отвалится, лишь только в сок войдет.
            Чтоб жить, должны мы клятвы забывать,
            Которые торопимся давать.

Шекспир (тихо):  Да-да, чтоб жить, должны мы клятвы забывать…

            У каждой страсти собственная цель,
            Но ей конец, когда проходит хмель.
            Печаль и радость в дикости причуд
            Сметают сами, что произведут.
            Печали жалок радости предмет,
            А радости до горя дела нет.
            Итак, когда все временно и тлен,
            То как любви уйти от перемен?
            Кто вертит кем, еще вопрос большой:
            Судьба любовью иль любовь судьбой?
            Ты в силе - и друзей хоть отбавляй,
            Ты в горе - и приятели прощай.
            Но кончу тем, откуда начал речь:
            Не может жизнь по нашей воле течь.
            Мы, может статься, лучшего хотим,
            Но ход событий не предвосхитим.
            Так и боязнь второго сватовства
            Жива у вас до первого вдовства.
Королева на сцене:   Померкни свет, погибни урожай!
            И день, и ночь покою я не знай!
            Отчаянье заволоки мой взор!
            Будь жизнью мне отшельницы затвор!
            Недобрый вихрь развей в небытии
            Мои надежды и мечты мои!
            Малейший шаг ввергай меня в беду,
            Когда, вдова, я замуж вновь пойду.
Гамлет:    А ну как обманет?
Король на сцене:  Зарок - не шутка. Но оставь меня.
            Я утомился сутолокой дня
            И отдохну немного.   (Засыпает.)
Королева на сцене: Выспись всласть,
            И да минует в жизни нас напасть.   (Уходит.)
Гамлет:    Сударыня, как вам нравится пьеса?
Королева:  По-моему, леди слишком много обещает.
Гамлет:    О, но она сдержит слово!
Король:    Вы знаете содержание? В нем нет ничего предосудительного?


Шекспир:  Ты насторожился, покажи это выразительнее –  ты начал подозревать, что Гамлет что-то задумал.

Король(настороженно):  Вы знаете содержание? В нем нет ничего предосудительного?
Гамлет:    Нет, нет. Все это в шутку, отравление в шутку. Pовно ничего предосудительного
Король:    Как название пьесы?
Гамлет:    "Мышеловка". Но в каком смысле? В фигуральном. Пьеса изображает убийство,
     совершенное в Вене. Имя герцога - Гонзаго. Его жена - Баптиста. Вы сейчас увидите.
     Это препакостнейшая проделка. Но нам-то что до того? Вашего величества и нас, с
     нашей чистой совестью, это не касается. Пусть кляча лягается, если у нее зашиблены
     задние ноги. Наши кости в порядке.
    (Входит Луциан.)
     Это некто Луциан, племянник короля.
Офелия:    Вы хорошо заменяете хор.
Гамлет:    Начинай, убийца! Ну, чума ты этакая!  Брось свои безбожные рожи и
            начинай. Ну! "Взывает  к мести каркающий ворон..."
Луциан:    Рука тверда, дух черен, крепок яд,
            Удобен миг, ничей не видит взгляд.
            Теки, теки, верши свою расправу,
            Гекате посвященная отрава!
            Спеши весь вред, который в травах есть,
            Над этой жизнью в действие привесть!  (Вливает яд в ухо спящего.)
Гамлет:    Он отравляеt его в саду, чтобы завладеть престолом. Имя герцога - Гонзаго. История
      существует  отдельно, образцово изложенная по-итальянски.  Сейчас вы увидите, как
      убийца достигает любви жены Гонзаго.
Офелия:    Король встает!
Гамлет:    Испугался хлопушки?
Королева:  Что с его величеством?
Полоний:   Прекратите пьесу!
Король:    Посветите мне. Прочь отсюда!
Все:       Огня, огня, огня!   (Уходят все, кроме Гамлета и Горацио.)
Гамлет:    Пусть раненый олень ревет,
            А уцелевший скачет.
            Где - спят, а где - ночной обход -
            Кому что рок назначит.
            Ну-с, сэр, если бы другие виды на будущее провалились у меня к туркам, разве это,
            да целый лес перьев, да пара провансальских роз на башмаках не доставили бы мне
            места в актерской труппе?
Горацио:   С половинным окладом.
Гамлет:    Нет, с полным.
            Ты знаешь, дорогой Дамон,   Юпитера орел
            Слетел с престола, и на трон    Воссел простой осе... тр.
Горацио:   Вы могли бы и в рифму.
Гамлет:    О Горацио! Тысячу фунтов за каждое слово призрака! Ты заметил?
Горацио:   Еще бы, принц!
Гамлет:    Когда начали играть сцену отравления.
Горацио:   Я с него глаз не спускал.
Гамлет:    Ах, ах! А ну, а ну музыку! Ну-ка, флейтисты!
            Раз королю неинтересна пьеса,
            Нет для него в ней, значит, интереса.
            А ну, а ну музыку!    (Возвращаются Розенкранц и Гильденстерн)
Гильденстерн:  Добрейший принц! Можно попросить вас на два слова?
Гамлет:    Хоть на целую историю, сэр.
Гильденстерн:  Король, сэр...
Гамлет:    Да, сэр, что с ним?
Гильденстерн:  Удалился к себе и чувствует себя очень скверно.
Гамлет:    От вина, сэр?
Гильденстерн:  Нет, сэр, скорее от желчи.
Гамлет:    Остроумней было бы сказать это его врачу. Если я пропишу ему свое
            слабительное, опасаюсь, как бы желчь не разлилась у него еще сильнее.
Гильденстерн:  Добрейший принц, введите свою речь в какие-нибудь  границы  и  не
            уклоняйтесь так упорно от того, что мне поручено.
Гамлет:    Пожалуйста. Я весь смирение и слух.
Гильденстерн:  Королева, ваша матушка, в крайнем удручении послала меня к вам.
Гамлет:    Милости просим.
Гильденстерн:  Нет, добрейший принц, сейчас эти любезности ни к чему. Если вам угодно  дать
      мне надлежащий ответ, я исполню приказание вашей матери. Если нет, я попрошу принять мои
      извинения и удалюсь.
Гамлет:    Не могу, сэр.
Гильденстерн:  Чего, милорд?
Гамлет:    Дать вам надлежащий ответ. У меня мозги не в порядке. Но какой бы ответ я
      вам ни дал, располагайте им, как найдете нужным. Вернее, это относится к моей матери.
      Итак, ни слова больше. К делу. Моя мать, говорите вы...
Розенкранц:  В таком случае, вот что. Ваше поведение, говорит она, повергло ее в изумление и
              ошеломило.
Гамлет:    О удивительный сын, так удивляющий свою мать! А не прилипло ли к этому
            удивлению чего-нибудь повещественней? Любопытно.
Розенкранц:  Она желает поговорить с вами у себя в комнате, прежде чем вы ляжете спать.
Гамлет:    Рады стараться, будь она нам хоть десять раз матерью. Чем еще можем служить
            вам?
Розенкранц:  Принц, вы когда-то любили меня.
Гамлет(показывая на свои руки):  Как и сейчас, клянусь этими воровскими орудиями.
Розенкранц:  Добрейший  принц!  В  чем  причина вашего нездоровья? Вы сами отрезаете путь к
            спасению,  пряча свое горе от друга.
Гамлет:    Я нуждаюсь в служебном повышении.
Розенкранц:  Как это возможно, когда сам король назначил вас наследником датского престола?
Гамлет:    Да,сэр, но "покамест травка подрастет, лошадка с голоду умрет..." - старовата
            поговорка.


Шекспир: Ну, что,  признался, наконец, что трон тебе нужен не когда-нибудь, а сейчас. Сейчас!

(Возвращаются музыканты с флейтами.)
Гамлет:    А, флейты! Дайте мне одну на пробу. Отойдите в сторону. Что это вы все
      вьетесь вокруг, точно хотите загнать меня в какие-то сети?
Гильденстерн:  О принц, если мое участие так навязчиво, значит, так безоговорочна моя любовь.
Гамлет:    Я что-то не понял. Ну, да все равно. Вот флейта.Сыграйте на ней что-нибудь.
Гильденстерн:  Принц, я не умею.
Гамлет:    Пожалуйста.
Гильденстерн:  Уверяю вас, я не умею.
Гамлет:    Но я прошу вас.
Гильденстерн:  Но я не знаю, как за это взяться.
Гамлет:    Это так же просто, как лгать. Перебирайте отверстия пальцами, вдувайте
            ртом воздух, и из нее польется нежнейшая музыка. Видите, вот клапаны.
Гильденстерн:  Но я не знаю, как ими пользоваться. У меня ничего не выйдет. Я не учился.
Гамлет:    Смотрите  же,  с какою грязью вы меня смешали. Вы собираетесь играть на мне. Вы
     приписываете себе знание моих клапанов. Вы уверены, что выжмете из меня  голос моей тайны.
     Вы воображаете, будто все мои ноты снизу доверху вам открыты. А эта маленькая вещица
     нарочно приспособлена для игры, у нее чудный тон, и тем не менее вы не можете заставить
     ее говорить. Что ж, вы думаете, со мной  это  легче, чем с флейтой? Объявите меня каким угодно
     инструментом, вы можете расстроить меня, но играть на мне нельзя.
            (Возвращается Полоний.)
     Благослови вас Бог, сэр!
Полоний:   Милорд, королева желает поговорить с вами, и немедленно.
Гамлет:    Видите вы вон то облако в форме верблюда?
Полоний:   Ей-Богу, вижу, и действительно, ни дать на взять -  верблюд.
Гамлет:    По-моему, оно смахивает на хорька.
Полоний:   Правильно: спинка хорьковая.
Гамлет:    Или как у кита.
Полоний:   Совершенно, как у кита.
Гамлет:    Ну, так я приду сейчас к матушке. (В сторону.)
            Они сговорились меня с ума  свести! - Я сейчас приду.
Полоний:   Я так и доложу.
Гамлет:    Шутка сказать: "сейчас".
            Оставьте меня, приятели.   (Уходят все,кроме Гамлета.)
            Теперь пора ночного колдовства.
            Скрипят гробы, и дышит ад заразой.
            Сейчас я мог бы пить живую кровь
            И на дела способен, от которых
            Я утром отшатнусь. Нас мать звала.
            Без зверства, сердце! Что бы ни случилось,
            Души Нерона в грудь мне не вселяй.
            Я ей скажу без жалости всю правду
            Словами, ранящими, как кинжал.
            Но это мать родная - и рукам
            Я воли даже в ярости не дам.  (Уходит.)

Полоний (Шекспиру): Ты говорил, что нас кто-то навестит, но никого так и нет.

Шекспир (разводит руками):   Да я сам волнуюсь,  обещали… Может, что-то помешало, что-то случилось ?

—————————————————————————————————————————–

СЦЕНА ТРЕТЬЯ.     Комната в замке.  Входят король, Розенкранц и Гильденстерн.

Король:    Я не люблю его и потакать
            Безумью не намерен.


Шекспир:    Наконец-то ты признаешься, что Гамлет для тебя не что иное, как соперник.

            Приготовьтесь.
            Сейчас я подпишу вам свой приказ
            И в Англию отправлю принца с вами.
            Наш сан не терпит, чтоб из-за угла
            Всегда подстерегала нас случайность
            В лице безумца.
Гильденстерн:    Соберемся в путь.
            Священно в корне это попеченье
            О тысячах, которые живут
            Лишь вашего величества заботой.
Розенкранц:    Долг каждого - беречься от беды
            Всей силой, предоставленной рассудку.
            Какая ж осмотрительность нужна
            Тому, от чьей сохранности зависит
            Жизнь множества!


Шекспир при этих  словах многозначительно смотрит на Полония.

            Кончина короля -
            Не просто смерть. Она уносит в бездну
            Всех  близстоящих. Это - колесо,
            Торчащее у края горной кручи,
            К которому приделан целый лес
            Зубцов и перемычек. Эти зубья
            Всех раньше, если рухнет колесо,
            На части разлетятся. Вздох владыки
            Во всех в ответ рождает стон великий.
Король:    Пожалуйста, скорей сберитесь в путь.
            Пора забить в колодки этот ужас,
            Гуляющий на воле.
Розенкранц и Гильденстерн:   Поспешим.  (Розенкранц и Гильденстерн уходят. Входит Полоний)
Полоний:   Он к матери пошел в опочивальню.
            Подслушаю пойду-ка за ковром.
            Она его, наверно, отчитает.
            Но ваша правда: мать тут не судья.
            Она лицеприятна. Не мешает,
            Чтоб был при этом кто-нибудь другой
            И наблюдал. Прощайте, государь мой.
            С разведки этой я еще пред сном
            К вам загляну.
Король:    Благодарю вас, друг мой.     (Полоний уходит.)
            Удушлив смрад злодейства моего.
            На мне печать древнейшего проклятья:
            Убийство брата. Жаждою горю,
            Всем сердцем рвусь, но не могу молиться.


Шекспир:      Ты очень сильно переживаешь, очень сильно раскаиваешься. Побольше эмоций.

Король:    Помилованья нет такой вине.
            Как человек с колеблющейся целью,
            Не знаю, что начать, и ничего
            Не делаю. Когда бы кровью брата
            Был весь покрыт я, разве и тогда
            Омыть не в силах небо эти руки?
            Что делала бы благость без злодейств?
            Зачем бы нужно было милосердье?
            Мы молимся, чтоб Бог нам не дал пасть
            Иль вызволил из глубины паденья.
            Отчаиваться рано. Выше взор!
            Я пал, чтоб встать. Какими же словами
            Молиться тут? "Прости убийство мне"?
            Нет, так нельзя. Я не вернул добычи.
            При мне все то, зачем я убивал:
            Моя корона, край и королева,
            За что прощать того, кто тверд в грехе?
            У нас нередко дело заминает
            Преступник горстью золота в руке,
            И самые плоды его злодейства
            Есть откуп от законности.


Полоний: Вилли, прошу тебя, вычеркни эти слова о преступниках и злодействах “там наверху”,  послушй меня, а? Шекспир упрямо машет головой  “нет”

Король(продолжает):   Не то  Там, наверху.
            Там в подлинности голой
            Лежат деянья наши без прикрас,
            И мы должны на очной ставке с прошлым
            Держать ответ. Так что же? Как мне быть?
            Покаяться? Раскаянье всесильно.
            Но что, когда и каяться нельзя!
            Мучение! О грудь, чернее смерти!
            О лужа, где, барахтаясь, душа
            Все глубже вязнет! Ангелы, на помощь!
            Скорей, колени, гнитесь! Сердца сталь,
            Стань, как хрящи новорожденных, мягкой!
            Все поправимо.  (Отходит в глубину и становится на колени)
                                 (Входит Гамлет)
Гамлет:    Теперь свершить бы все, - он на молитве;
            И я свершу; и он взойдет на небо;
            И я отмщен. Здесь требуется взвесить:


Шекспир:   Ты как бы размышляешь…  “Здесь требуется взвесить…” Посмотри, как ты осторожен, –   не торопишься  “отмстить за подлое убийство”, тянешь, ищешь себе экскюзы.

Гамлет:    Здесь требуется взвесить:
            Отец мой гибнет от руки злодея,
            И этого злодея сам я шлю    На небо.
            Ведь это же награда, а не месть!
            Отец сражен был в грубом пресыщеньи,
            Когда его грехи цвели, как май;


Шекспир:    “Когда его грехи цвели, как май”…   Ну, что, опять будешь утверждать, что бывают благородные короли и благородные принцы ? Где и когда ты видел таких?

(Актер, играющий Полония, делает Шекспиру предупредительные знаки)

Шекспир ( в сторону Полония) :   Я имею в виду Данию, Данию, конечно. Даже сам Гамлет понимает, что отец его был не ангел. Ладно,  продолжай.

Гамлет:    Отец сражен был в грубом пресыщеньи.  

Шекспир:    Подожди, давай чуть по-другому.   (Cам произносит монолог)

.                      Он молится. Какой удобный миг!

.                      Удар мечом – и он взовьется к небу,

.                      И вот возмездье. Так ли? Разберем.

.                      Он моего отца лишает жизни,

.                      А в наказанье я убийцу шлю В небесный рай.

.                      Да это ведь награда, а не мщенье.

.                      Отец погиб с раздутым животом,

.                      Весь вспучившись, как май от грешных соков.

.                      Бог весть, какой еще за это спрос,

.                      Но по всему, наверное, немалый.

.                      Так месть ли это, если негодяй

.                      Испустит дух, когда он чист от скверны

.                      И весь готов к далекому пути? Нет.

.                      Назад, мой меч, до боле страшной встречи!

.                      Когда он будет в гневе или пьян,

.                      В объятьях сна или нечистой неги,

.                      За картами, с проклятьем на устах

.                      Иль в помыслах о новом зле, с размаху

.                      Руби его, чтоб он свалился в ад

.                      Ногами вверх, весь черный от пороков.

.                      Но мать меня звала. – Еще поцарствуй.

.                      Отсрочка это лишь, а не лекарство.

(Шекспир передает бумагу с новым текстом Гамлетy.) (Гамлет Уходит.)

Король(поднимаясь): Слова парят, а чувства книзу гнут. А слов без чувств вверху не признают.  (Уходит.)

————————————————————————————————————————————–

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ.    Комната королевы.    Входят королева и Полоний.

Полоний:   Он к вам идет. К стене его прижмите,
            Пусть обуздает выходки свои.
            Скажите, вы спасли его от кары
            Своей рукой. Я спрячусь за ковром.
            Пожалуйста, покруче.
Гамлет:(за сценой)  Мать! Миледи!
Королева:  Не бойтесь. Положитесь на меня. Он, кажется, идет. Вам надо скрыться.
(Полоний становится за ковром.  Входит Гамлет.)
Гамлет:   Ну, матушка, чем вам могу служить?
Королева: Зачем отца ты оскорбляешь, Гамлет?
Гамлет:   Зачем отца вы оскорбили, мать?
Королева: Ты говоришь со мною, как невежа.
Гамлет:   Вы спрашиваете, как лицемер.
Королева: Что это значит, Гамлет?
Гамлет:   Что вам надо?
Королева: Ты помнишь, кто я?
Гамлет:   Помню, вот вам крест.
           Вы королева в браке с братом мужа
           И, к моему прискорбью, мать моя.
Королева: Так пусть с тобой поговорят другие.
Гамлет:   Ни с места! Сядьте. Я вас не пущу.
           Я зеркало поставлю перед вами,
           Где вы себя увидите насквозь.
Королева: Что ты задумал? Он меня заколет!
           Не подходи! Спасите!
Полоний(за ковром): Стража! Эй!
Гамлет(обнажая шпагу):  Ах так? Тут крысы? На пари - готово.  (Протыкает ковер.)
Полоний(за ковром):  Убит!   (Падает и умирает.)
Королева:   Что ты наделал!
Гамлет(с надеждой):  Разве там  Стоял король?
Королева:   Как ты жесток! Какое злодеянье!
Гамлет:     Не больше, чем убийство короля
             И обрученье с братом мужа, леди.
Королева:   Убийство короля?


Шекспир:  Королева не знала, не могла знать, как и никто другой, об убийстве мужа. А ты так груб с ней. Потому что она  слабая женщина. Ты груб со всеми, кто слабее тебя. Наверное поэтому отец, зная вce твои недостатки, зная, насколько недостойно ты можешь вести себя со слабыми, предупреждает, чтобы ты не забывался , чтобы помнил – она твоя мама.

Королева: Убийство короля?
Гамлет:   Да, леди, да.  (Откидывает ковер и обнаруживает Полония.)
           Прощай, вертлявый, глупый хлопотун!
           Тебя я спутал с кем-то поважнее.
           Ты видишь, суетливость не к добру.   бращаясь к матери)
           А вы садитесь. Рук ломать не надо.


Шекспир:   Ну, что? Как легко ты убиваешь человека, “благородный и справедливый” Гамлет!  Ты так надеялся, что там Король!  Убийство в такой ситуации обеспечивает тeбe оправдание в глазах  всей свиты, всей феодальной элиты.  Твое поведение понятно всем – ты думал, что убиваешь крысу, ты не мог видеть, кто был за ковром. Ужасно жаль тебе, что там был не Король!  Ну, а Полоний,  – что ж, Полоний –  просто слуга, который оказался не в том месте, не в то время. Ну и что он отец любимой девушки.  Никакого раскаяния!  Заколол  –  и продолжаешь разговор с матерью,  и труп рядом не мешает!   Где твои “благородные” чувства?..

            А вы садитесь. Рук ломать не надо.
            Я сердце вам сломаю, если все ж
            Оно из бьющегося матерьяла,
            И пагубные навыки не сплошь
            Его от жизни в бронзу заковали.
Королева:  Что я такого сделала, что ты
            Так груб со мной?
Гамлет:    Вы сделали такое,
            Что угашает искренность и стыд,
            Шельмует правду, выступает сыпью
            На лбу невинности и чистоты
            И превращает брачные обеты
            В торг игроков. Вы совершили то,
            Что обездушивает соглашенья
            И делает пустым набором слов
            Обряды церкви. Небеса краснеют,
            И своды мира, хмурясь, смотрят вниз,
            Как в судный день, чуть вспомнят ваш поступок.
Королева:  Нельзя ль узнать, в чем дела существо,
            К которому так громко предисловье?
Гамлет:    Вот два изображенья: вот и вот.
            На этих двух портретах - лица братьев.
            Смотрите, сколько прелести в одном:
            Лоб, как у Зевса, кудри Аполлона,
            Взгляд Марса, гордый, наводящий страх,
            Величие Меркурия, с посланьем
            Слетающего наземь с облаков, -
            Собранье качеств, в каждом из которых
            Печать какого-либо божества,
            Дающих званье человека. Это -
            Ваш первый муж. А это -  ваш второй.
            Он - словно колос, пораженный порчей,
            В соседстве с чистым. Где у вас глаза?
            Как вы спустились с этих горных пастбищ
            К таким кормам? На что у вас глаза?
            Ни слова про любовь. В лета, как ваши,
            Живут не бурями, а головой.
            А где та голова, что совершила б
            Такую мену? Вы не мертвый труп,
            А то б вы не могли передвигаться.
            Но ваши чувства спят. Ведь тут никто б
            Не мог так просчитаться. Не бывает,
            Чтоб и в бреду не оставался смысл
            Таких различий. Так какой же дьявол
            Средь бела дня вас в жмурки обыграл?
            Слепорожденный с даром осязанья,
            Безрукий, слабо видящий, глухой,
            Но чувствующий запах, не ошиблись
            Так явно бы!
            Стыдливость, где ты? Искуситель-бес!
            Когда так властны страсти над вдовою,
            Как требовать от девушек стыда?
            Какой пример вы страшный подаете
            Невестам нашим!
Королева:  Гамлет, перестань!
            Ты повернул глаза зрачками в душу,
            А там повсюду пятна черноты,
            И их ничем не смыть!
Гамлет:    Валяться в сале
            Продавленной кровати, утопать
            В испарине порока, любоваться
            Своим паденьем...
Королева:  Гамлет, пощади!
            Твои слова - как острия кинжалов
            И режут слух.
Гамлет:    .. с убийцей и скотом,
            Не стоящим одной двухсотой доли
            Того, что тот. С петрушкой в королях.
            С карманником на царстве: он завидел
            Венец на полке, взял исподтишка
            И вынес под полою.
Koролева:  Гамлет, сжалься!
Гамлет:    Со святочной игрушкою...  (Входит Призрак.)
            Под ваши крылья, ангелы небес! –
            Что вашей статной царственности надо?
Королева:  О, горе, с ним припадок!
Гамлет:    Ленивца ль сына вы пришли журить,
            Что дни идут, а он под злую руку
            Приказов ваших страшных не свершил?
            Не правда ли?
Призрак:   Цель моего прихода - вдунуть жизнь
            В твою почти остывшую готовность.


Шекспир(иронично Гамлету): Да-да, почти остывшaя готовность…

            Посмотри, что с матерью твоей.
            Она не в силах справиться с ударом.
            Кто волей слаб, страдает больше всех.
            Скажи ей что-нибудь.
Гамлет:    Что с вами, леди?
Kоролева:  Нет, что с тобой? Ты смотришь в пустоту,
            Толкуешь громко с воздухом бесплотным,
            И дикостью горят твои глаза.
            Как сонные солдаты по сигналу,
            Взлетают вверх концы твоих волос
            И строятся навытяжку. О сын мой,
            Огонь болезни надо остужать
            Невозмутимостью. Чем полон взор твой?
Гамлет:    Да им же, им! Смотрите, как он бел!
            Смерть страшная его и эта бледность
            Могли б растрогать камень. - Отвернусь.
            Твои глаза мне душу раздирают.
            Она рыхлеет, твердость чувств сдает,
            И я готов лить слезы вместо крови.
Королева:  С кем говоришь ты?
Гамлет:    Как, вам не видать?
Королева:  Нет. Ничего. Лишь то, что пред глазами.
Гамлет:    И не слыхать?
Королева:  Лишь наши голоса.
Гамлет:    Да вот же он! Туда, туда взгляните:
            Отец мой, совершенно, как живой!
            Вы видите? Скользит и в дверь уходит.
Королева:  Все это плод твоей больной души.
            По части духов бред и исступленье
            Весьма искусны.
Гамлет:    Исступленье, бред!
            Мой пульс, как ваш, отсчитывает такт
            И так же бодр. Нет нарушений смысла
            В моих словах. Переспросите вновь –
            Я повторю их, а больной не мог бы.
            Во имя Бога, бросьте ваш бальзам!
            Не тешьтесь мыслью, будто все несчастье
            Не в вашем поведеньи, а во мне.
            Такая мазь затянет рану коркой,
            А скрытый гной вам выест все внутри.
            Вам надо исповедаться. Покайтесь
            В содеянном и берегитесь впредь.
            Траву худую вырывают с корнем.
            Прошу простить меня за правоту,
            Как в наше время просит добродетель
            Прощенья у порока за добро,
            Которое она ему приносит


Шекспир (в сторону зрителей повторяет с горечью, раздельно каждое слово):

просит добродетель

Прощенья у порока за добро,

Которое она ему приносит.

(Актеры неуверенно останавливаются, не понимая, следует ли им продолжать.)

Полоний (как всегда, приходит на помощь):  Вилли, ты опять о своем? Ну, оставь свои тяжелые мысли…  (делает знак актерам продолжать)

Королева(вся фигура ее обращена к Гамлету, но глаза все еще смотрят на Шекспира):
            Ах, Гамлет, сердце рвется пополам!
Гамлет:    Вот и расстаньтесь с худшей половиной,
            Чтоб лучшею потом тем чище жить.
            Спокойной ночи. Не ходите к дяде.
            Взамен отсутствующего стыда
            Усвойте выдуманную стыдливость.
            Она привьется. В маске доброты
            Вы скоро сами пристраститесь к благу.
            Повторность изменяет лик вещей.
            В противность злым привычкам добрый навык
            Смиряет или гонит прочь чертей.
            Впоследствии, когда вы захотите,
            Чтоб вас благословили, попрошу
            Тогда и я у вас благословенья.
            А что касается до старика,  (показывает на Полония)
            О бедняке об этом сожалею.
            Но, видно, так судили небеса,
            Чтоб он был мной, а я был им наказан
            И стал карающей рукой небес.
            Я тело уберу и сам отвечу
            За эту кровь. Еще раз - добрый сон.
            Из жалости я должен быть суровым.
            Несчастья начались, готовьтесь к новым.
            Еще два слова.
Королева:  Что ж теперь мне делать?
Гамлет:    Еще вы спрашиваете? Тогда
            И продолжайте делать, что хотите.
            Ложитесь ночью с королем в постель
            И в благодарность за его лобзанья,
            Которыми он будет вас душить,
            В приливе откровенности сознайтесь,
            Что Гамлет вовсе не сошел с ума,
            А притворяется с какой-то целью.
Королева:  Ты знаешь сам, что я скорей умру,
            Чем соглашусь предать тебя.
Гамлет:    Меня  Шлют в Англию. Слыхали?
Королева:  Да, к несчастью. Я и забыла. Это решено.
Гамлет:    Скрепляют грамоты. Два школьных друга
            Уже давно запродали мой труп
            И, торжествуя, потирают руки.
            Ну что ж, еще посмотрим, чья возьмет.
            Забавно будет, если сам подрывник
            Взлетит на воздух. Я под их подкоп –
            Чтоб с места не сойти мне! - вроюсь ниже
            И их взорву. Ну и переполох,
            Когда подвох наткнется на подвох!
            Вот мне кого убрать теперь подальше.
            Стащу-ка в сени эти потроха.
            Итак, спокойной ночи. А советник
            Действительно и присмирел, и строг,
            А в жизни был болтливее сорок. –
            Ну, милый мой, пора о вас подумать. –
            Спокойной ночи, матушка. (Расходятся врозь. Гамлет - волоча Полония.)


КОНЕЦ ТРЕТЬЕГО АКТА