Часть 1

И даровал Всевышний Человекy свободy воли

.

Часть первая

.
.   Слава окончил доклад и сдержанно поклонился.  Раздались дружные, одобрительные аплодисменты.   Он чувствовал, как его заливала волна гордости и (что таить!) радости победы. Как будто тело было полым и наполнялось изнутри чем-то горячим – сначала быстро нагрелись ноги, руки, волна поднялась к животу и груди, согрела сердце и прилила к лицу.  Слава понял, что краснеет от счастья, как мальчишка, еще раз поклонился и быстро сбежал со сцены.
.   Это было его первое выступление на конгрессе такого уровня, первый выезд за границу, аплодисменты, которые означали признание коллег.  Аплодисменты на международных научных конгрессах весьма отличаются от аплодисментов на музыкальных концертах, скажем, скрипачей или оперных певцов.  Taм  экзальтированные меломаны  вскакивают в экстазе и кричат “бис” и “браво”.    А ученый люд ведет себя спокойно,  с достоинством.  Проявление эмоций контролируется тремя чувствами,   присущими специалистам,  в различных  сочетаниях и пропорциях:  признанием, критичностью и завистью.  У кого что превалирует, таковы и аплодисменты.  Слава слышал, что аплодисменты были искренние, добрые.
.   Дмитрий Олегович,  его руководитель,  издали потряс обоими кулаками в знак одобрения.  Давид  обнял Славу и восторженно прошептал: “Tы просто молодец!”   Слава сел в самом конце зала, пытаясь унять радостное возбуждение.  Ему хотелось разобраться  в  необычных для него  ощущениях,  но гулко  бьющееся сердце мешало сосредоточиться.
.   Это был Международный конгресс психологов.  Слава был психологом, и тема его выступления  –  “Психология подросткового возраста” – одна из самых сложных, особенно, в нашей современной реальности.
.   Итак, психолог Слава анализирует свои новые эмоции.  То, что он  честолюбив, Слава не отрицал.  Да, он стремился к вершинам науки и признанию, много работал, но  добивался всего сам, был честен в науке и в жизни.  Да, ему, конечно же,  приятен успех, а кому,  скажите на милость, успех не приятен?  Но то сладкое чувство, которое он испытал, когда ему хлопали так  охотно и дружно, было похоже на упоение  триумфом… Ну, пусть и так.  Наверное, нечто  подобное все испытывают в сходной ситуации.  Он постепенно остывал и  явственно ощущал, что  освобождается от чего-то, от кого-то, что жизнь его меняется. Он казался себе похожим на  ребенка,  державшегося все время за мамину юбку, который, наконец, оторвался и пошел сам.
.   В жизни каждого человека случается поворотный момент (а бывает, и не один), когда он,  подобно рыцарю на распутьe,  будто стоит перед надписью на камне:  “Hаправо пойдешь – коня потеряешь, налево – жизнь потеряешь, а прямо пойдешь – царевну найдешь”.  К сожалению, в реальных обстоятельствах мы такой надписи-подсказки  не имеем,  поэтому  порой просто не осознаем, что это был судьбоносный момент.
.   На самом же деле от  того, как мы поступим в этот миг, что скажем, кто будет рядом,  зависит, куда мы придем в конце концов.
.   После знакомства со Славой я стала вспоминать, был ли у меня такой момент в жизни.  Как-то в компании подростков  меня настойчиво уговаривали покурить.  А я очень не люблю, когда на меня давят.  Помню, я важно сказала: “Я уже пробовала, и мне не понравилось”.   А потом твердо добавила: ” Курить не буду.”  Mожет, это и  был поворотный момент  в становлении моего характера?  А может, нет –  так, мелкий эпизод.

—————————————————————————————————————————————————

.   Слава родился в конце 70-х годов в небольшом городе  Н-ске.  Мама работала на фабрике. Они  жили вдвоем  –  отец умер, когда Слава был в шестом классе.  Учился Слава  не блестяще, но со школьной программой справлялся.  Мама не разрешила пойти в техникум после 8 класса,  как он намеревался,  –  хотела, чтобы Слава получил аттестат, а потом поступил в институт.  Для нее это было очень важно.  Они с покойным мужем мечтали, что сын получит высшее образование, станет инженером или даже конструктором  чего-то очень серьезного, например, самолетов.  У них были большие надежды на будущее сына, высокие мечты, и мама старалась в память о муже  осуществить их.
.   Слава сдался довольно быстро просто потому, что не мог определиться, куда поступать,  кем  стать.  С другой стороны, ему хотелось зарабатывать свои деньги, а продолжать учиться можно в вечерней школе или вечернем техникуме – все равно.  От безделья летом он стал болтаться по улицам со  всякой шантрапой.
.   В середине 9-го класса мама получила квартиру в новом микрорайоне, они переехали.  Слава пошел в новую школу.  Сидел на “камчатке” в правом ряду у окна, наблюдал.  Класс делился на две конкурирующие “партии”.  Во главе одной стоял отличник Юра, самовлюбленный красавчик, всегда с иголочки одетый, смотревший на всех свысока, с нескрываемым пренебрежением.   Другой половиной класса заправляла длинноногая  Света, тоже одетая, как с картинки иностранного журнала.  Училась Света кое-как.  Юра справедливо считал ее неинтеллигентной, неначитанной.   И этим  питалось их взаимное противостояние и даже скрытая неприязнь.
.   Слава не примкнул ни к правым, ни к левым.  Был сам по себе.  Впрочем, его и  не звали ни те, ни другие.  Может, потому что y него не было импортных  шмоток, может, не нравился независимый  вид…   В классе только пять – шесть учеников соблюдали  нейтралитет.
.   Девятый класс быстро закончился, опять наступило лето, и, чтобы снова не потянула улица,  мама устроила Славу помощником вожатoгo в фабричный пионерский лагерь.  Это лето ему  понравилось  –  деньги заработал и, как оказалось, с малышами общаться было интересно.  Они такие разные  – маленькие, а характер уже есть!  Откуда что берется?  Чем объяснить, что с одними легко, а с другими –  нет, одни жадные, другие –  готовы отдать последнее, одни –  прирожденные доносчики, другие –  верные друзья?

————————————————————————————————————————————-

.   Конец августа.  Свободные дни до школы Слава проводил на Пустыре.  Между двумя микрорайонами был большой Пустырь.  По плану там должны были разбить парк, но то ли денег не хватило, то ли строителей перевел на другой объект непреклонный  “аврал”, то  ли по какой другой секретной  причине, но парка не ждали уже несколько лет.  На Пустыре была грязь,  строительный и бытовой мусор и несколько чахлых кустиков.  Летом под этими кустиками сидели пьянчужки и “соображали” на энное количество членов своего коллектива.  Пацаны играли в карты или другие  примитивные  “интеллектуальные” азартные игры.
.   Днем иногда какая-нибудь бабушка с тяжелыми кошелками рисковала идти через Пустырь, чтобы сократить дорогу, но случалось это очень редко –  боялись хулиганов.  А после того, как однажды утром там нашли убитого бомжа, приличные люди  и  вовсе перестали ходить через него.  Вот туда и зачастил Слава.  Главным у пацанов был Сергей, 19 лет, профессиональный жулик-картежник.  Он рассказывал ребятам, развесившим уши, о жизни в тюрьме и на зоне, хотя, как он  говорил, пока еще не сидел.  Все детали он почерпнул из рассказов бывших зэков  – старшего брата и его друзей.  Все остальные пацаны, человек пять – семь, были помоложе  –  15-17  лет  –  и давно сидели у Сергея в долговой яме.  Славе Сергей не нравился –  эти глупые разговоры об одном и том же, его мат, цинизм и злобность…
.   Слава еще ни разу не играл  –  знал, что обязательно проиграет, а уж если начнет…    Перед ним были живые примеры.  Сергей же как хороший психолог не давил,  выжидал, –  если пацан зачастил на Пустырь,  то рано или поздно втянется.  Слава тоже это понимал, поэтому мысленно клялся, что перестанет прогуливать школу и ходить на Пустырь.  За пеpвые три недели сентября он был в школе раз десять, да и то не на всех уроках.  В школу не ходил, потому что там было скучно, друзей за три месяца прошлого учебного года не приобрел, но главное,  потому что не сделаны уроки, а уроки не сделаны, потому что пропускал школу…
.   Утром мама уходила на работу раньше Славы и не знала, что он пропускает школу.  Слава маму любил, не хотел огорчать, вечером стыдился смотреть ей в глаза, мучительно краснея,  врал… Поэтому вечерами, чтобы мама не успела спросить о школьных делах, уходил на Пустырь, каждый день обещая себе, что это в последний раз. Его угнетала  такая двойная жизнь.
.   Oднажды вечером он твердо решил, что пора кончать с этим, и  попросил маму: “Разбуди меня завтра утром, когда встанешь, я с тобой выйду, мне надо в школу пораньше”.  И после этих слов тем же вечером побежал на Пустырь, обещая себе, что с завтрашнего утра начнет новую жизнь…  Как  оказалось, на Пустыре Славa  действительно был в последний раз.

————————————————————————————————————————————————–

.   Вечер был прохладный, наступающая осень пропитала все вокруг  влагой, на земле уже не посидишь.  Пацаны стояли, переминаясь с ноги на ногу, кое-кто курил, Сергей, по обыкновению, травил свои байки.  Вдруг он напрягся, как хищник, почуявший добычу, отскочил на несколько шагов в сторону от ребят.  И тут все увидели идущих через Пустырь двух девочек.  Одной было,  как подумал Слава, лет 16, а может, и 18.  Впрочем, ей могло быть и  15,  и 19 –  в темноте не разберешь.  Через плечо тяжелая сумка.  За руку она вела девчушку лет 5-6 с рюкзачком за спиной.
.    Сергей раскинул руки: ” Ах, кто к нам в гости идет!  Ах, какая птичка к нам попала в сети, не расстанемся  с тобой ни за что на свете”…  Точно Волк перед Красной Шапочкой…  Но тут ситуация была во много раз xyже  –  остальные ребята подошли поближе, и девочки оказались в окружении недобро глядящих парней.  Славe  стало жутко за этих глупых Красных Шапочек. Страшно подумать,  что захочет сделать этот мерзавец Сергей.  Слава один не сможет защитить их  –  Сергей намного сильней, да ещe у него нож в кармане, а из ребят никто не поможет.  Мысли метались в голове, путаясь от страха за девочек;  он с трудом соображал, что надо сделать.
.   Но старшая Красная  Шапочка, как и в сказке, не испугалась Волка. Дальше события развивались совершенно неожиданным для пацанов образом.
.    – Добрый вечер, ребята, – сказала Девочка, спокойно разглядывая их. – Я расскажу вам много интересного о вас самих.  Я знаю про вас все.  Не верите?
.   Сергей хотел что-то произнести, так сказать, перехватить инициативу, но не мог.  Славе в темноте даже показалось, что Сергей беззвучно открывает и закрывает рот.
.    – Так вот, у тебя, – сказала Девочка, протянув в сторону  худого, как скелет, Толика ладошки с растопыренными пальцами, –  недавно в семье случилось большое горе.  Мама твоя сильно плачет. Не оставляй ее одну, ты ей сейчас очень нужен.
.   Ребята растерялись,  замерли, – они знали, что у Толикa  месяц назад младший братишка умер от туберкулеза.
.    – А тебе, пончик, – тут она направила свои ладошки в сторону толстяка Юрки, – надо позаботиться о своем  здоровьe  –  у тебя гепатит, это очень серьезно.  Надо пить расторопшу, соблюдать строгую диету и найти хорошего врача, а то будет худо.
.   Юрка поник головой, и все поняли, что это правда и не было откровением для него.
.    –  Ах, ты сволочь! – вскипел Сергей. – Ты  знал об этом, молчал и затягивался с нами одной  сигаретой, пил пиво с одного горла, чтобы мы все заразились от тебя?
.   А Девочка продолжала рассказывать парням про них самих,  поворачивая ладошки с  растопыренными пальцами в сторону кaждого пацана от одного к другому,  и каждомy она говорила что-то такое, от чего ему становилось не по себе.  При этом она как-то незаметно умудрялась переставлять ребят:  после очередного высказывания она делала легкое движение рукой,  как бы  указывая парню, куда ему следует передвинуться.  В результате всех ее манипуляций оказалось, что ребята образовали широкий полукруг, на одном конце которого стоял Сергей, на другом – Слава.
.    – Я даже могу показать вам свечение.  Вот ты, – посмотрела она на Славу,- подвинься сюда, так, правее, еще чуть-чуть, закрой глаза.
.   Слава с готовностью выполнял все, а пацаны, как завороженные, смотрели на них.  Девочка тоже двигалась –  шаг туда, шаг сюда, как будто искала нужную точку.  Малышка, которую про себя Слава определил в младшие сестрички Девочки, держалась за карман ее брюк, двигалась вместе с ней и смотрела на всех огромными серьезными глазами.  Личико детское, очень красивое, просто кукольное, а глаза взрослые и сверкающие в темноте.
.    – Открой глаза, посмотри на мою голову и срaзу же закрой опять, – наконец, скомандовала Девочка.  – Ну, что, видел?
.    – Да, видел.
.   Слава не сказал, что именно он видел,  а ребята не спросили – стояли, ошарашенные всем происходящим, да и Девочка не давала времени прийти в себя, осмыслить услышанное, что-то спросить…
.    –  Тебе я вот что скажу, – подошла она к Сергею. – Если задумаешь злое дело,  с тобой случится несчастье… Да, да, – задумчиво, как бы вглядываясь в неясное будущее,  тихо и грустно сказала Девочка, – может случиться большая беда.
.    – А ты, – повернулась она к Славе, –  проводишь меня, и я тебе все скажу по дороге.  Взяла сестричку за руку и пошла, не сомневаясь и не проверяя, идет ли за ней  Слава.  А он послушно и радостно, не взглянув на пацанов, поторопился за ней.  Шли молча.  Слава терпеливо ждал.
.    – У тебя справедливое сердце, – наконец, прозвучал ее тихий и очень мелодичный голос. – До конца года осталось три месяца – это очень важное время для тебя.  Ты знаешь, что такое “Голубая луна”?   Ты в каком классе?  В десятом?  Вы проходите в школе астрономию?
.   В это время малышка остановилась, посмотрела на сестру, как будто хотела что-то сказать (“Mожет быть, она не может говорить?” – мелькнуло  у Славы).  Девочка и Слава тоже остановились и оглянулись на оставшихся ребят, и оглянулись вовремя  –  буквально за несколько секунд до страшной картины.
.   По Пустырю почти не ездили машины  –  редкие лихачи рисковали сократить дорогу этим путем.  Там можно было проколоть шины о доску с гвоздем, завязнуть в грязи после дождя или, не дай Бог, задавить какого-нибудь бомжа.  Ну, а ехать ночью решился бы только, мягко говоря, не очень трезвый человек.  Так вот, неизвестно откуда появилась машина, у которой был включен  только ближний свет, чтобы видеть дорогу перед собой.  Шофер, видимо, поздно заметил  кучку ребят и резко затормозил, но машина не может сразу остановиться и на последнем метре, почти уже остановившись, краем бампера толкнула Сергея.  Он упал.  На несколько мгновений все замерли.  Первым опомнился шофер:  машина взвыла,  стала пятиться  назад  все быстрее и быстрее и скрылась в темноте, откуда появилась.
.   Ребята бросились к Сергею, подняли, осмотрели, отряхнули и повели, поддерживая под руки. Слава смотрел на эту картину как-то отрешенно, как будто это кино, как будто все проиcxодит не в жизни, а в дурном сне.  Но вот стряхнул оцепенение, и тогда по спине побежали мурашки:  неужели это ее предсказания начинают  сбываться?!
.    – Не волнуйся, он только ушибся,  с ним все в порядке.  Ну,  слушай дальше. Ты ведь  знаешь, что солнечный, наш  обычный,  месяц состоит из 28-31 суток, что  раз в 4 года набегает один лишний день, и этот високосный год почему-то считается не очень везучим.  А лунный месяц в среднем длится около 29,5 солнечных суток.    То есть, обычно в одном нашем,  солнечном  календарном  году получается 12 полнолуний (354 дня)  и остаётся ещё 11-12 дней  до следующего полнолуния. Так что периодически –  раз в  2 или 3 года –  происходит  не 12, а 13 полнолуний. Вот это лишнее полнолуние и называется “Голубой луной”! И этот месяц считается особенным, a для тебя он будет очень важным.
.
******
.   Никакого отношения термин “Голубая луна” не имеет ни к одноименной песне в исполнении Бориса Моисеева, ни к сексуальной ориентации, вернее, дезориентации.  Наши месяцы имеют свои названия: январь, февраль и т.д. Pаньше люди пользовались лунным календарeм (и до сих пор в нашем языке слово  “месяц” имеет ещё и значение “луна”). Этот календарь был привязан не только к Луне, но и к смене времён года, и каждый лунный месяц (как и наш солнечный) имел своё название –  например: “Цветочная луна”, “Фруктовая луна” и т.п. А когда вдруг в календарь “влезало” лишнее полнолуние, его называли “Голубой луной”, чтобы у этого  “дополнительного” месяца тоже было название. Только и всего.
*****

.

.    – В конце этого года будет “Голубая луна”, – продолжала Девочка, –  и это твой единственный шанс изменить свою судьбу.  Или жизнь твоя пройдет скучно и бесцветно, или тебя ждет грандиозный успех, интересная жизнь и … счастье, – добавила она с чуть лукавой улыбкой.
.   Слава хотел спросить, что он должен сделать, чтобы иметь этот “грандиозный успех, интересную жизнь и счастье”, но не мог говорить.  У него так пересохло во рту, что шершавый язык царапал нёбо.
.    – Хочешь, конечно,  знать, как этого всего добиться? – проницательно спросила Девочка.
.   “ Неужели она еще и мысли читает?”  – подумал Слава и торопливо кивнул.
.    – Если я скажу тебе, что человек сам кузнец своего счастья, ты, может, лишь иронично улыбнешься.  Или  скажу, что надо “учиться, учиться и учиться”, как завещал известный вождь, – так ты, скорее всего, даже посмеешься над моими словами…  Я не знаю, какой практический совет  тебе дать…  Ты читал Джека Лондона “Любовь к жизни” ?
.   Слава хотел рассказать ей, что очень любит Джека Лондона, что перечитал все его  рассказы из районной библиотеки, но не смог сказать ни слова и  опять кивнул.
.   – Помнишь, как герой рассказа полз?  Из  последних сил, несмотря на все напасти и, казалось бы, безо всякой надежды…  Но у него была цель, и он стремился к ней всем своим существом, полз, когда уже не мог идти, но не сдавался.  Так и ты должен изо всех сил стараться, из кожи лезть, чтобы достичь своей цели.  Почему, как ты думаешь, по-разному складываются судьбы людей?   Одни думают, что судьба человека уже предначертана, а значит, остается только плыть по течению.  А другие считают, что у человека всегда есть свобода выбора дороги  и он сам волен поступить так или иначе.  Ну  вот, мы уже и пришли.  Спасибо, что проводил.  Помни, что я тебе сказала.  Будет очень обидно, если ты упустишь свой шанс.  Счастливо!
.
*****
Ошибка, наслоение эпох, –
Полночи часовой двоится пояс:
Мы не должны же были, видит Бог,
Попасть в один, во тьму бегущий поезд.

.

Искрится Ваша речь, оттенками пленя,
А мне отпущено лишь пару междометий…
Вы человечней, совершеннее меня
На многие тысячелетья.

.

Смотрю, как чёлку непокорную со лба
Торжественно отводят Ваши пальцы –
И руку прячу: пятерня груба.
И взгляд мой прям, как взгляд неандертальца.

.

Вы так добры, что этот диссонанс
Не выдаёте ни единым жестом,
Не указуете на то, что разделяет нас, –
На всё моё несовершенство.

.

И я тянусь – сквозь чащи и пески,
Сквозь времена, – стремясь настигнуть Солнце.
…Вы так же безнадёжно далеки,
Но помогли мне выйти в кроманьонцы.
Ростислав Дижур.   Встреча
*****

.

.   Они уже были на тротуаре около первого дома их микрорайона.  Девочка улыбнулась и пошла с сестренкой к своему подъезду.  Малышка обернулась, посмотрела на Славу, сверкнув своими удивительными глазами, и тоже улыбнулась.  Они вошли в подъезд.

—————————————————————————————————————————————————-

.   Слава остался один в полной растерянности.  Ему нужно было время, чтобы понять все, что произошло, что он увидел, услышал, и что-то  решить для себя.  Неизвестно, сколько он так стоял, пока постепенно в голове не прояснилось.  Подумал, что не знает, сколько времени прошло, и  мама, наверное, уже волнуется, где он.  Это беспокойство погнало его домой.  Увидев мамино встревоженное лицо, Слава не дал ей и рта раскрыть:
.    – Мамочка, не волнуйся, все в порядке, на Пустырь больше не пойду.  Не забудь меня разбудить завтра пораньше.  Я очень устал, пойду спать.
.   И действительно, как только голова коснулась подушки, сон обхватил его крепко и нежно  и отпустил только утром, когда мама сказала:
.    – Вставай, Славочка.
.   В школу он вошел с каким-то непривычным, непонятным ощущением.   Сима Петровна, его классная,  встретила его словами:
.    – О! Слава-Красное Солнышко  соизволил, наконец, появиться!
.   На уроке он понял, как  много пропустил.  Удивляться нечему – конец 9 класса был не особенно  благополучным, лето было заполнено работой и удовольствиями, а в 10  классе в сентябре – больше пропусков, чем посещений.  На перемене он подошел к классной:
.    – Сима Петровна, я много пропустил, но обещаю, что все нагоню.  Дайте мне, пожалуйста, неделю.  И еще – попросите, пожалуйста, других учителей тоже меня пока не спрашивать.  Через неделю я буду готов.
.   Сима Петровна подняла глаза на Славу с таким выражением лица, будто только что его увидела:
.    – Н-ну, хорошо, посмотрим через неделю, – с сомнением в голосе произнесла она.
.   Однако, когда  Слава трезво оценил, как катастрофически отстал от класса, он с ужасом осознал, что сам не справится.  В классе некоторые ученики уже занимались с репетиторами, готовились в вузы.  Но, увы, этот вариант  в силу известных причин ему  не годился.   Славe стало ясно, что единственный шанс спасти положение – просить Фиму помочь.
——————————————————————————————————————————————————————————————————————————————————————
.   Фима Голдшрайбер,  худенький, тихий очкарик,  также сидел на камчатке, хотя был круглым отличником.  Он пришел в эту школу чеpез несколько дней после Славы в тот же 9 класс.  Ни с кем не подружился, хотя со всеми был доброжелательно вежлив.  Не примкнул ни к одной из двух партий в классе.  Тот первый день его появления  все хорошо запомнили.
.   Надо сказать, что отпетых хулиганов в школе не было.  Директриса, дама очень строгая,  умудрялась всех проблемных ребят –  двоечников,  злостных нарушителей дисциплины  –  после 8 класса отправлять в различные ПТУ.  В результате ее политики  в  старших классах осталась пара – тройка ребят не столько  даже возмутителей спокойствия, сколько  так называемых клоунов.  Любой педагог скажет вам, что в классе почти всегда есть один-два таких клоуна.  Их задача рассмешить класс  любой ценой: ужимками, гримасами, передразниваниями, шуточками.  Среди них бывают такие, кто просто веселится сам и веселит класс (таким был Олег), но бывают язвительные до противного, которые  не упустят случая зло высмеять кого-то, особенно, если объект, по их мнению, слабее.  В 10 “А” классе, где учились Слава и Фима, таким был Игорь, но он принадлежал к партии Юры, который не любил конфликтов, и это удерживало шутникa от слишком ехидных и злых шуток.
.   Сима Петровна вошла в класс с новеньким и представила его:
.    – Ребята, у нас новый ученик, Ефим Голдшрайбер. Судя по ведомости, которую он принес из предыдущей школы, очень хороший ученик.
.    – Как, как? – ехидным шепотом переспросил один из клоунов.
.    – Голдшмулер, кажется, – вызывающе громким шепотом ответил второй.
.   Сима Петровна строго посмотрела на шептунов.  Она была требовательная, но справедливая.  Ее уважали, а это, согласитесь, немало – заслужить уважение и расположение старшеклассников способен не каждый учитель.  И хотя шептуны сразу же заткнулись,  классу стало ясно, что появился новый объект для шуток, а может, даже и издевательств.  Интересно,  как новенький отреагирует на шуточки?  Cтанет нарываться на драку или нет?
.    – Куда же тебя посадить, чтобы тебе было видно? – задумчиво произнесла Сима Петровна, имея в виду, что Фима – очкарик и не самого высокого роста.
.    – Ничего, мне будет хорошо и на последней парте, – ответил Фима и с явным удовольствием быстро прошел к последней парте в среднем ряду.
.   Весь урок новенький сидел, уткнувши нос в парту с открытой крышкой:  в парте лежала толстая книга, а на парте – для маскировки –  учебник математики.  Фима с явным интересом читал книгу, а как только Сима Петровна вставала со своего стула, он придвигал к себе учебник, закрывая крамолу.  Почти весь класс, заметив такое неслыханное нарушение дисциплины, с интересом наблюдал: попадется или нет, а если попадется, то как будет выкручиваться?  Урок закончился, клоуны стали рассказывать анекдоты про Абрама и Сару, поглядывая на Фиму и явно  ожидая его реакции.   Но новенький был так увлечен книгой, что ничего не слышал и не видел.   A может, только делал вид?
.   Но на этой перемене  большинству ребят было не до Фимы и не до анекдотов  – следующим уроком была химия.  Химичка была пожилая, неприятная, вредная особа  по прозвищу  Зануда, потому что даже самую простую и интересную тему она рассказывала так, что всем немедленно хотелось спать.  Вся школа жаждала выпроводить химичку на пенсию и никогда больше ее не видеть.  Перед уроком на перемене кто-то судорожно читал учебник, кто-то рассовывал в укромные места  шпаргалки, кто-то списывал домашнее задание…
.   Начался урок.  Фима продолжал читать свою толстую книгу, сверху лежал уже учебник химии.  В начале урока химичка, как всегда, проводила опрос, сидя за кафедрой.  Фима читал.  Когда она захлопнула журнал и сказала: “Начнем новую тему”, все облегченно вздохнули, –  значит, больше спрашивать не будет.   Постепенно азарт снова захватил класс: попадется новенький или нет?
.   Несколько раз он вовремя  успевал втолкнуть  животом толстую книгу в парту и закрыть ее  учебником  химии.  Но в конце концов  химичка оказалась проворнее и, торжествуя, вытащила у Фимы из парты книгу, закрыла ее, прочитала название и покачала головой.  Лицо  ее выражало крайнюю степень удивления, брови выползли над очками.  Класс замер в предвкушении развлекалочки,  а потом заерзал от любопытства: что за книга такая?
.    – Иди, пожалуйста, к доске.
.   Фима спокойно вышел.  Химичка заняла своё место за кафедрой.  Книгу она положила на край кафедры.  С первой парты, вытянув шею, прочли название книги, написали это название на бумажке и передали записку назад.  Каждый с нетерпением ждал, когда записка дойдет до него, а  у доски пока происходило следующее.
.    – Ты вообще в курсе, что я объясняла новую тему?
Фима кивнул.
.    – Тогда скажи, о чем шла речь.
.   Фима невозмутимо повторил название темы урока, а потом объяснил ee так коротко и просто, что всем стало понятно.  Класс  затих.  Все радовались поражению Зануды.  Хотя никто не позволил себе ни улыбочки, но она же не дура, все поняла.
.    – Хорошо, назови типы химических реакций.
.    –  Существуют  4 типа химических реакций:  реакции СОЕДИНЕНИЯРАЗЛОЖЕНИЯОБМЕНА и ЗАМЕЩЕНИЯ.
.    – Дай примеры, – Зануда явно нервничала к великому наслаждению всего класса.
.   И тут уже не только у Зануды  округлились глаза и поднялись брови.  Фима неспешно повернулся к доске и разломил мел пополам.  Взяв в каждую руку по половинке мела,  он, широко раздвинув руки, начал писать на доске формулу синхронно (!) двумя руками с двух сторон. Символы на доске сближались с обеих сторон одновременно и идеально сошлись на знаке равенства:
.       СаО + Н2О = Са(ОН)2.
Тут у любого челюсть отвиснет.
.    – Это реакция СОЕДИНЕНИЯ, поскольку  две молекулы СаО и Н2О соединяются в одну, более сложную молекулу Са(ОН)2. – Фима объяснял ясно и четко. – Обратная этой –  реакция  РАЗЛОЖЕНИЯ: Са(ОН)2 = СаО + Н2О
.   Здесь молекула Ca(OH)2 разлагается на два других, более простых вещества.
.   В реакциях ОБМЕНА исходные вещества обмениваются между собой атомами и даже частями молекул.  Например:  NaOH +  HCl = NaCl + Н2О   (и опять две половинки мела стучат по доске с двух сторон, приближаясь к середине формулы).
.   Следующая реакция   Zn + 2HCl = H2­ + ZnCl2 относится к  реакции ЗАМЕЩЕНИЯ. Цинк заместил водород в его соединении с хлором. Водород при этом выделяется в виде газа.
.    – Вот и все, – скромно закончил Фима и подошел к кафедре. –  Разрешите, пожалуйста, забрать мою книгу, я больше не буду читать на уроке…
.   Зануда растерянно кивнула, а Фима, схватив книгу под мышку, докончил фразу:
.    – …эту книгу.
.   Класс не выдержал и  потаенно захихикал, оценив эту хитрость.  Химичка была посрамлена.  Ее выручил звонок.  Не успела за ней закрыться дверь, как все бросились к Фиме.  Подошел даже сноб  Юра.  Вопросы сыпались со всех сторон.  Все они сводились к одному: “Как у тебя это получается?”
.    – Для меня это нетрудно, потому что я – амбидекстр.
.    – Что-о?
.    – Бывают правши, бывают левши.  Праворукие люди могут, если очень надо, хоть кое-как написать и левой рукой.  И также леворукие смогут что-то нацарапать правой рукой.   Но ни те, ни другие не могут писать одновременно двумя руками.  А  амбидекстры могут.
.    – Знаешь, Фима, ты так хорошо объяснил  про химические реакции, что я все поняла, – томно сказала красавица Света.
.   Юра и его команда прыснули от смеха.
.    – Ха!  Мало кому удавалось  что-нибудь объяснить Светочке  так,  чтобы она поняла, – съязвил Юра, и Света догадалась, что опять попала впросак.
.    – А что, ваша Нудилка вам это не так объясняла?
.   Всем понравилось новое прозвище химички – Нудилка звучало лучше, чем Зануда.  Класс понял, что с Фимой выгоднее дружить, чем конфликтовать.
.    – А списывать дашь, Голдфишер? – деловито спросил Олег.
.    – Дам, почему нет? Только я не Голдфишер, а Голдшрайбер. В переводе с немецкого Голдфишер значит золотой рыбак, а Голдшрайбер – золотой писатель.
.    – А ты – золотой  амбидекстр, – вставилa свои пять копеек хохотушка Рая.
.   Bсе засмеялись, и Фима тоже.
.   Книга, которую читал Фима, была “Воспитание чувств”  Гюстава Флобера.
.   Вот так прошел первый день у Ефима Голдшрайберa в новой школе.
——————————————————————————————————————————————————————————————————————————————–
.   Весь класс беззастенчиво использовал Фиму –  он безотказно давал списывать,  решал на контрольной не только свой вариант и передавал всем, кому было нужно.  Если кто-нибудь просил объяснить что-то на перемене, Фима откладывал все, чем занимался до этого, и объяснял коротко и очень понятно.  Слава, хотя и сидел тоже на последней парте, через проход от Фимы, почти не общался с ним  –  просто потому, что не просил списывать, а Фима по своей инициативе не общался  ни с ним, ни с кем другим, потому что был занят чтением книг.  Но Славу коробила та бесцеремонность, с которой все обращались к Фиме: “Фимка, дай списать геометрию…  Фимка, дай физику…”   При этом еще и шуточки отпускали.
.   У Славы действительно было справедливое сердце.  Он остро чувствовал обиды  свои и чужие. Внешне он походил на довольно хулиганистого парня  –  руки в брюки, разболтанная походка, независимый вид, постоянная полуулубочка на губах…   Ну, что можно ожидать от такого субъекта?..  На самом же деле стараниями мамы Слава был гораздо более сдержанным и воспитанным, чем казался, – не сквернословил, не обижал слабых, не грубил старшим, много читал.
.   Он несколько отстраненно смотрел на все, что происходит в классе, анализировал, делал для себя определенные выводы.  Например, тонко чувствовал, что Фиму коробят некоторые смешочки.  “Наверное, он от этого и уходит в свои  книги”, – думал Слава, наблюдая за ним.  Правда, последнее время художественную литературу стали больше заменять книги технические.  Оно и понятно –  выпускной класс все-таки.
.   На перемене Слава подошел к Фиме:
.    – Фима, я хотел попросить тебя  кое о чем.
.   В этот момент Слава –  кожей,  животом, сердцем – почувствовал, как Фима вдруг напрягся, во взгляде его возникла какая-то тревога.  Славе стало не по себе, он не понял, чем вызвал у Фимы такие эмоции.   Неужели Фиме показалось, что от него, Славы, исходит какая-то опасность?
.    – Понимаешь, – самым мягким голосом, на какой был способен, начал Слава, –  я очень много пропустил и боюсь, что самому мне не догнать.  Я попросил у Симы Петровны  неделю. А догнать надо математику, физику, химию…
.   Сказал и сам сконфузился – не слишком ли много он просит?   Ведь Фиме тоже надо готовиться –  вон какие вузовские учебники таскает в сумке!  Хорошо еще, что учителя, устав бороться с Фиминым подпольным чтением, махнули на него рукой:  пусть делает, что хочет, все равно по всем предметам круглый отличник.
.    – Да,  пожалуйста, какие проблемы!  Сегодня же после уроков можем начать, – улыбнулся Фима своей кроткой улыбкой близорукого человека.
.   Если честно, то у Славы были другие планы на этот вечер.  Вчера, после такой знаменательной встречи с Девочкой, Слава, придя домой, сразу заснул.  Сегодня утром – в школу.  А ему хотелось спокойно посидеть в одиночестве, поразмыслить.  Необходимо было восстановить в памяти  подробно все события, обдумать каждое произнесенное Девочкой слово, вспомнить каждый жест, каждое движение.  Прокрутить все это многократно, как кинопленку.
.   Но если Фима согласился,  нельзя упускать такую возможность.  После уроков они остались в пустом классе.  Фима, быстро нащупав все Славины пробелы, объяснил несколько тем.  Остальное запланировали на оставшиеся 6 дней.  Потом как-то незаметно перешли на совершенно посторонние предметы.  Оказалось, что они любят одних и тех же писателей, много общих взглядов на жизнь, одинаково оценивают учителей и одноклассников.  Слава рассказал, как и с каким огромным удовольствием  работал летом помощником пионервожатого в лагере.  Было приятно, что Фима слушал его с интересом.   А когда выяснили, что оба живут с мамами, а отцы у обоих умерли (у Фимы – 6 лет назад), между ними возникло какое-то едва ощутимое подобие  дружбы.  Но как только разговор коснулся мам, Фима вскочил в тревоге:
.    – Какой кошмар, как поздно засиделись!  Мама будет волноваться, я же не предупредил, что задержусь!
.   Осенний вечер наступает рано.  За окнами уже темнело.  Слава чувствовал себя виноватым. Впопыхах собрались и побежали.
.    – Я провожу тебя. Как зовут твою маму?
.    – Соня, тетя Соня, – Фима был серьезно встревожен.
.   “Неужели его будут так сильно ругать, что он боится? –  подумал Слава.  –  Конечно, моя мама тоже, наверное, беспокоится.  Хоть бы к соседке зашла и там заболталась. Ну  поругает, но ведь  не ужас как – она отходчивая.  А уж  если приласкаться и попросить чего-нибудь вкусненького, так и вовсе растает”.
.   Слава хотел посоветовать метод, не раз испробованный им самим, но благоразумно решил сначала познакомиться с Фиминой мамой, a уж потом давать советы.   Прежде всего  надо взять вину на себя, выгородить приятеля.
.    – Вон наш подъезд, крайний, – показал на бегу Фима.
.   У подъезда стояла женщина, кутаясь в большой платок и всматриваясь в темноту.
.    – Это моя мама, – Фима издали махал ей рукой.
.  Слава понял –  Фима не боится, что его будут ругать, а просто очень сильно беспокоится за маму.  Мальчики подбежали к ней, и Слава заговорил первым.   В этом и заключался его метод, который  часто выручал:  надо не дать маме шанс начать говорить, надо говорить самому, быстро и проникновенно, –  ведь материнское сердце быстро тает.
.    – Тетя Соня, простите, пожалуйста, это я виноват.  Я попросил Фиму объяснить мне непонятный раздел по физике, и поэтому мы задержались.  Пожалуйста, не сердитесь.
.    – Да разве я сержусь? – улыбнулась тетя Соня (“А улыбки у них  ну  совершенно одинаковые!”). – Я просто очень волнуюсь, когда Фимочки нет.  Где бы я его искала?
.   У Славы защемило внутри от этих слов:  “Где бы я его искала?”.  Он почти физически ощутил ее боль и страх.
.    – Пожалуйста, приходите после школы к нам домой и занимайтесь, сколько надо.  Я буду только рада.  Предупреди свою маму, что будешь у нас, и занимайтесь на здоровье.  Хорошо?
.    – Спасибо.  Большое спасибо.  Я побегу, ладно?
————————————————————————————————————————————————————————————————————————————–
.   Дома мама встретила его сурово:
.    – Где тебя носит?  Ты не понимаешь, что я волнуюсь?  И вообще, последнее время ты мне совсем не нравишься.  Бегаешь где-то, поздно приходишь, от твоих вещей пахнет куревом, уроки не делаешь. Что из тебя получится?  Когда ты за ум возьмешься?
.    –  Мамочка, дорогая, дай хоть корочку хлеба, я тебе сейчас все-все объясню.
.   Сидя за кухонным столом и  уплетая за обе щеки, он стал рассказывать маме события последних дней, перемежая правду с вымыслом, пропуская то, что может ее огорчить.
.   Да,  говорил он,   раньше ходил на Пустырь, часами болтал там с пацанами.  Пацаны курили, поэтому его куртка пропахла табаком, а сам  –  ни-ни.  Да,  не делал уроки.  Да,  не слушал объяснения, потому что читал на уроке книжки (а про себя подумал: “Прости, но о  прогулах тебе знать совсем не надо”.)  Теперь взялся за ум. (Слава потешно схватился за голову, чтобы вызвать мамину улыбку, чего и добился, – хорошо, когда мама улыбается!) Попросил одноклассника Фиму, чтобы тот объяснил непонятное.  Вот и засиделись в классе после уроков.  Когда дошло, что уже поздно, так бегом домoй.  А Фимина мама стояла уже у подъезда, очень нервничала.  Потом говорит, чтоб я приходил, чтоб мы у них занимались.
.    –  Так что я завтра к нему пойду после уроков. А ты не волнуйся.
.    –  Как его фамилия?
.    –  Голдшрайбер. А что?
.    –  Да ничего, просто спросила.  Вот ты говоришь, что его мама в подъезде стояла, нервничала. Вроде она больше других мам своего сына любит.
.    – Да я не думаю так, просто тебе рассказываю.  Я же понимаю, что люди по-разному проявляют свои чувства.  Она так нервничала, что это даже мне было  видно.  А ты у меня молодец – хоть и волновалась, но сдерживалась.  Ладно, я буду уроки делать, Фимка мне много заданий дал. – Слава хотел поскорее увести разговор в другое русло.  Разве можно сравнивать мам…
.   Он разложил учебники на кухонном столе  – это было его  любимое место для уроков.  Пусть мама в комнате телевизор смотрит.  А если мама тоже на кухне, то опять же неплохо –  то чай нальет, то пирожок подсунет.  Правда, сегодня он бы с удовольствием остался один –  ему подумать надо.
.   Подумать о вчерашнем.
.   Но мама то выйдет из кухни, то опять зайдет, посмотрит на Славу и  опять выйдет…  Наверное, поговорить хочет.  Ну, никак сегодня не получится побыть одному.  Наконец, мама налила чай Славе и себе, положила варенье в розетки и задумчиво сказала:
.    – Да, наверное, они все-таки беспокоятся за своих детей больше.
.    – Кто они?
.    – Еврейские мамы.  Мы же о них говорили.  Любят они своих детей так же, как и другие мамы, а вот беспокоятся и трясутся над ними больше. Помнишь,  у тети Кати в деревне летом жили, когда ты маленький был?  Там кошка окотилась и лежaлa в сенях на подстилке с котятами, вылизывалa их.  А тетя Катя говорит: “Когда котята подрастут и начнут  ползать повсюду,  мы можем нечаянно на них наступить.  Надо их отсюда убрать.  Деточка, возьми вон ту картонную коробку, положи туда котят и снеси во двор за сарайчик.  Пусть там в коробке и лежат пока”.   Только ты хотел взять котят, а кошка ка-ак прыгнет на тебя –  ты и упал от неожиданности.  Тогда дядя Никита взялся за эту операцию.  А кошка вокруг него так и вьется вьюном, так и вьется – то царапать бросается, то скулит и плачет, вроде как умоляет:  “Пожалей моих деток, не отнимай, не губи”.  Помнишь?
.   Так и твоя эта Шрайбер или как там ее  за сыночка беспокоится  –  как бы кто не обидел.  Я тебя как воспитывала?  Не баловала, никаких  телячьих нежностей…   Подрался во дворе –  ну  что ж, пацан ведь.  А еврейские мамы оберегают своих деток, боятся за них очень.  Поэтому у многих из них мальчики вырастают мягкие, за себя постоять не могут.
.    – Mам, а чего евреи боятся, почему они все время думают об опасности? – спросил Слава, вспомнив тревожный взгляд Фимы, когда Слава подошел к нему.
.    – Ну что, сам не знаешь  что ли?   Во все времена им и доставалось больше всех, и виноватыми их всегда считали больше других…  За что?  Может, из зависти.  А может, потому, что в любом месте их за чужаков держат.  Во многих странах живут –  и везде чужие…  Не знаю даже, отчего так происходит.  Трудно объяснить.  Наверно, никто не сможет сказать.
.   Вот я тебе про твоего дедушку скажу, как он вообще о людях и о жизни думал.  Ну  так, коротко.  Знаешь, твой дедушка, мой папа, был большого природного ума человек.  И такое глубокое чувство справедливости, врожденное благородство души…   В его понятия о добре и зле входили  самые главные человеческие ценности.  Он и мне старался привить свои взгляды на жизнь.  Теперь о таких высоких отношениях между людьми, как любовь… понимаешь,  в широком, подлинном смысле слова…  как сострадание, равенство и  братство всех, кто живет на земле, какого бы вероисповедания и цвета кожи они ни были,  –  теперь о таких материях если и говорят, то со снисходительной улыбкой, порой даже с насмешкой.  Это, видите ли, звучит слишком старомодно и напыщенно.   Но вот смотри, отстранись от нашей сегодняшней жизни.  Разве человек с такими взглядами, как у твоего деда, не достоин уважения и подражания?  Ведь много в мире верующих, а самые священные заповеди каждой веры призывают именно к этому.   Или вот возьми идеи коммунизма.  Ну, жить бы по таким законам – так на земле давно бы уж рай наступил!  И я не знаю, убей Бог, не знаю, почему на самом деле нельзя построить такое государство.  Кто может ответить?  Я думаю, никто.
.   Мама сидела, подперев кулаком щеку, задумчиво вглядываясь в далекое прошлое, ее прошлое.
.    – Но дело не в этом, – словно вернувшись из другого времени, продолжала мама.  –  Я помню, как пaпa гордился знаменитыми на весь мир русскими фамилиями!  Хотя  знал все недостатки русского народа.  Больше всего ненавидел пьянство и зависть.  Он был настоящий русский патриот!  Да!  Именно поэтому и другие народы никогда не унижал!  Вообще  не разделял людей по национальностям…   Что-то мне сегодня так живо отец вспомнился…   Удивительной порядочности был человек…  Я  стараюсь относиться к людям, как он учил.   Ну, ладно, пора спать, – улыбнулась она Славе и начала убирать посуду со стола.
.   Слава тоже собрал свои учебники  и вдруг, неожиданно для себя самого, подошел к маме, хотел поцеловать ее в щеку, но  без привычки к этим телячьим нежностям, промахнулся и попал куда-то между виском и ухом.   Мама замерла от такого негаданного счастья.  Потом oба смутились, радостно заулыбались и  молча пошли спать, чтобы не расплескать это  (такое редкое в последнее время!) единение душ.
.   Четыре года назад Полина похоронила мужа.  У нее это были пятые похороны за два года.  Пятеро самых близких людей ушли из жизни – мама, папа, свекор, свекровь и муж.  A  такая счастливая была семья!..
.   Сердце ее высохло и сжалось.  Она жила без эмоций,  как робот, совершала какие-то необходимые действия  – ходила на работу, готовила, убирала, занималась прочими домашними делами…  Вечером короткие, сухие вопросы и такие же короткие ответы сына: “Как дела в школе?” – «Нормально»,  “Поздно не приходи” – «Ладно», “Когда будет родительское собрание?” – «Еще не сказали».  И все.
.   Так и жили, молча и с болью. А сегодня первый раз за четыре года поговорили как родные, сердца оттаяли.  И неважно, на какую тему они говорили –  какая разница о чем?   Главное – они ГОВОРИЛИ!   И этот неуклюжий поцелуй в висок значил так много!  И кончилась зима в доме, и началась весна.
.   Может, об этом говорила Девочка, когда обещала Славе счастье?